<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
 <description>
  <title-info>
   <genre>humor_anecdote</genre>
   <genre>sci_politics</genre>
   <genre>sci_history</genre>
   <author>
    <first-name>Юрий</first-name>
    <last-name>Бореев</last-name>
   </author>
   <book-title>Краткий курс сталинизма</book-title>
   <annotation>
    <p>Как избыть бремя уродливой и абсурдной эпохи?</p>
    <p>Сравнять с землей все памятники экс-вождям?</p>
    <p>Переименовать Коммунистический тупик в проспект Свободы?</p>
    <p>Не забыть бы за всеми этими священнодействиями еще об одном оружии, обладающем убойной силой-ядовитом, разъедающем ржавчину прошлого смехе.</p>
    <p>Собранные известным ученым и писателем Юрием Боревым анекдоты и предания о Сталине, охватывают все периоды жизни человека, долгие годы остававшегося «лучшим другом» всего прогрессивного человечества.</p>
    <p>Развенчание мифа о Хозяине и «вожде всех времен и народов» ― таков основной пафос книги, популярность которой уже пересекла границы «страны победившего социализма».</p>
    <p>«Краткий курс сталинизма» воссоздает образ тирана, сохранившийся в сознании современников, образ страшный и смешной, мелочный и кровавый...</p>
   </annotation>
   <keywords>Сталин</keywords>
   <date></date>
   <coverpage>
    <image l:href="#cover.jpg"/></coverpage>
   <lang>ru</lang>
   <src-lang>ru</src-lang>
  </title-info>
  <document-info>
   <author>
    <nickname>ANSI</nickname>
    <home-page>walgalla75@yandex.ru</home-page>
   </author>
   <program-used>FB Tools 2</program-used>
   <date value="2011-09-16">2011-09-16</date>
   <src-ocr>Fine Reader</src-ocr>
   <id>A1E040A0-F7E7-4B1E-81D9-85BBDC3D6668</id>
   <version>6.0</version>
   <history>
    <p>Издание подготовлено МП «АрхО», при участии ТПЦ «Олеся»</p>
    <p>© Ю. Б. Борев, 1992. © Оформление, МП «АрхО"</p>
   </history>
  </document-info>
  <publish-info>
   <book-name>Краткий курс сталинизма</book-name>
   <publisher>МП «АрхО»</publisher>
   <year>1992</year>
  </publish-info>
  <custom-info info-type="ББК">84(2)Р2 66 61(2)8 Б82</custom-info>
 </description>
 <body>
  <title>
   <p>Юрий Бореев</p>
   <p>Краткий курс СТАЛИНИЗМА в анекдотах и преданиях</p>
  </title>
  <section>
   <title>
    <p>ОТ АВТОРА</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Для жизни в настоящем нужно искупить прошлое, а для этого его нужно знать.</p>
    <p>А. Чехов.</p>
   </epigraph>
   <epigraph>
    <p>Когда спросят нас, что мы делаем, мы ответим: мы вспоминаем. Да, мы память человечества, поэтому мы в конце концов непременно победим.</p>
    <p>Р. Бредбери.</p>
   </epigraph>
   <p>Около полувека в различных социальных, профессиональных, национальных кругах я собирал притчи, легенды, апокрифы о Сталине. В одних случаях эти устные рассказы приходили ко мне от людей, непосредственно со Сталиным встречавшихся или участвовавших в событиях, связанных с ним. В других случаях такие истории отрывались от героя-рассказчика и попадали ко мне в обработанном коллективным сознанием виде, пройдя через многие опосредствующие звенья.</p>
   <p>Возникновение и жизнестойкость этих сюжетов объясняется тем, что долгие годы мы жили в закрытом обществе, отмеченном, как всякое закрытое общество, разного рода дефицитом. Дефицит гласности непреднамеренно восполнялся слухами. Слухи в таких обстоятельствах становятся одним из важных источников передачи информации и способом самопознания общества, а по всеохватности и быстроте распространения они конкурируют с такими оснащенными мощной техникой средствами массовой коммуникации, как газеты и радио.</p>
   <p>В условиях существования огромного репрессивного аппарата, созданного Сталиным, предавать эти слухи бумаге было делом очень небезопасным, поэтому люди в других социальных условиях фиксировавшие бы свой жизненный опыт в художественном, научном, эпистолярном, дневниковом виде, отучались от такой формы его письменной консервации. И в ситуации, когда потребность самовыражения приводилась в вынужденное соответствие с политической обстановкой, возник феномен особого рода ― городской, интеллигентский фольклор ―необыкновенно емкая, выразительная, совершенно свободная в своей неподцензурности форма хранения социального опыта. Герои, а порою и «соавторы» этой книги ― многие известные, выдающиеся, а иногда даже великие люди XX века. Художники, ученые, военачальники, общественные деятели, ощущавшие необходимость поделиться своими мыслями, наблюдениями, догадками,―создавали предания, в которых жили, порой сильно переработанные творческим воображением социальные реалии, превращенные в факты, далеко отступающие от исторических фактов, но сохраняющие их существо.</p>
   <p>Судьба этих преданий была в чем-то более счастлива, чем судьба печатного слова тех лет. В них ничто не лакировалось ни «внутренним редактором» автора, ни редактором издательским, ничто не отсекалось. Образ Сталина, возникающий из исторических анекдотов, противостоит той сусальной фигуре вождя, полководца и отца народов, которую наши литература, театр, кино, изобразительное искусство рисовали два десятилетия до 53 года и два десятилетия после 65-го.</p>
   <p>Публикуемые здесь свидетельства, принадлежащие миру художественному, а не миру собственно историческому, предполагают восприятие: хочешь верь ― хочешь не верь.</p>
   <p>В основе любой легенды всегда лежит исторический факт, но степень соответствия правды и вымысла в разных притчах неодинакова. Нередко притчи близки реальности или даже прямо ее отражают, однако отлет фантазии, аберрация в ходе многоэтапной устной эстафеты часто приводят к большим ножницам между фактом и легендой.</p>
   <p>Даже если уже опубликован документ, опровергающий притчу, я не вносил поправок, приближающих текст к истории, но уводящих его от фольклорного своеобразия исторических анекдотов и от особенностей нового жанра «мемуаров по чужим воспоминаниям».</p>
   <p>Собранные мной многочисленные предания охватывают все периоды жизни и все стороны деятельности Сталина.</p>
   <p>Предания о Сталине важны для понимания истории духа и для осмысления истории страны еще и потому, что иной раз документы той эпохи имеют не большую, чем легенды, степень достоверности. И взаимопроверка притчи и документа сможет дать истории как науке некоторые дополнительные возможности. Чтобы историческое видение эпохи было объемным, нужно смотреть на нее глазами факта и притчи.</p>
   <p>Сталин пересекался с историей России, социализма и партии, и понять эти значительные явления XX века без анализа сталинизма невозможно.</p>
   <p>Важным критерием нашей морали, нашего миропонимания стало сегодня отношение к Сталину.</p>
   <p>Экономика страны зависит от преодоления сталинского командного стиля руководства.</p>
   <p>Новое мышление в политике ― это отказ от стереотипов сталинского подхода к международным и внутренним проблемам.</p>
   <p>Сегодня есть уже меткие характеристики и высказывания, отдельные наблюдения, ценные работы. Однако ни философия, ни политика, ни история до сих пор не преодолели эмпиризма и не дали полного анализа сталинщины.</p>
   <p>Уже многое сказано о Сталине в публицистике. Еще больше сказано в литературе. Есть философический образ Сталина в романе В. Гроссмана, психологический ― в романе Д. Рыбакова, политический образ Сталина ― строителя Абсолютной Системы ― в романе А. Бека. В этих произведениях фигура Сталина предстает в серьезной трактовке, но в ограниченных творческим заданием автора социальных связях. Тот образ, который создал народ, является истинно шекспировским по своей социальной и эстетической многогранности. Это Сталин философически и политически осмысленный, психологически мотивированный―и смешной, и страшный, и масштабный, и ничтожный, и умный, и (безумный, и широкий, и деспотичный, и остроумный, и тупой. При всех этих и десятках других качеств образ Сталина обладает эстетической и социальной доминантой, главной краской, главным качеством ― низменный и ужасный, палач, тиран, деспот. Выражая глубинный голос общественного мнения, исторические анекдоты дают критическую характеристику и образное видение фигуры «вождя всех народов». То, что в самые тяжкие и жестокие годы где. то в глубине народной жизни, в народной памяти складывался и хранился неортодоксальный образ Сталина, было формой народного сопротивления сталинизму. И хотя это было сопротивление в слове, но слово есть тоже дело. И не случайно за слово, отклоняющееся от ортодоксии, Сталин карал людей.</p>
   <p>Сколь ни была всесокрушительна и всевластна тирания Сталина, народная память пережила и победила тирана. В этой связи социальное бытие анекдотов не лишено героизма: они хранились в памяти и в устной молве, но даже такая трудноконтролируемая форма их существование была небезопасна для обладателей этой информации. Будучи Формой сопротивления сталинизму, этот фольклор способствовал формированию той духовной ситуации, которая помогла народу войти в атмосферу разоблачения сталинизма и в определенном отношении послужила одной из предпосылок этих разоблачений. В исторических анекдотах народ расстается со своим прошлым не только смеясь, но и скорбя, плача, негодуя, восторгаясь и сохраняет это прошлое в своей памяти как трагическую и героическую, прекрасную и ужасную историю. И без выработки ценностных подходов к ней и осмысления ее опыта нет духовной жизни народа. У народа, забывающего свое прошлое, нет будущего, поэтому расставанье с прошлым ― это не его забвение. а переведение из жизненной реальности в память. Расставаться со своим прошлым―значит превращать его в свою историю, которая, как бы горька не была, неотторжима от народа</p>
   <p>Фольклор ― краеугольный камень фундамента литературы. Устные формы словесного творчества были арсеналом художественно-мыслительного материала для древнейшей литературы. Во все эпохи фольклор обогащая литературу. Библия и «Божественная комедия» - трагедии Шекспира и «Фауст» Гете, поэмы Пушкина и романы Толстого и Достоевского пронизаны фольклором, как мироздание потоками нейтрино. И прозу Г. Маркеса или Ч. Айтматова невозможно представить без народных легенд и притч.</p>
   <p>Исторических анекдоты о Сталине уже сегодня важны для развития литературы. На их материале основано немало эпизодов романа А. Бека «Особое назначение» (например, сиена, во время которой Сталин по-грузин-ски спорит с Орджоникидзе и спрашивает у заведомо не знающего грузинский человека: «Кто прав?». Совер-шенно ясно, что и В. Гроссман знал некоторые из преданий о Сталине и использовал их в своем романе «Жизнь и судьба». В этом убеждает, например, рассуждение писателя об огромном весе государства, наваливающемся на несчастную фигуру заключенного, а также история о телефонном разговоре Сталина с Пастернаком.</p>
   <p>Глинка считал, что музыку создает народ, а композиторы ее только аранжируют. Книга, предлагаемая вниманию читателя, создана по этой формуле Глинки, Многоголосью суждений автор пытается придать единую мелодию.</p>
   <p>Автор при этом выступает в качестве летописца, чем и определена скромность его участия в формировании текста, в котором первое и последнее слово принадлежит народу. Впрочем, без самоунижения хочется сказать словами героя А. Платонова: «Без меня народ неполный». Я, как человек, переживший эпоху, о которой идет повествование, не считал себя вправе отчуждать материал от своей личности и своего нынешнего взгляда на мир.</p>
   <p>В этой книге важен не только сам Сталин, но особенно Сталин, развернутый в отношениях с людьми, и люди, преломляющие и воплощающие в своих поступках и своей судьбе эти отношения, и эпоха, обнимающая все и всех их, и поскольку тиран существует как властитель до тех пор, пока окружающие относятся к нему как подданные, постольку эта книга в известном смысле не о Сталине, а о тех людях, которые его создавали, и о тех, которых он создал, и о тех, кто ему покорился, и - о тех, кто был им убит, и о тех, кто раскрыл его историческую несостоятельность, но не победил его в себе, и, наконец, о тех, кто его исторически преодолел. Эта книга о нашем прошлом, уходящем в еще более далекое прошлое и участвующем в формировании нашей современности, и устремленном к ней, и рвущемся в грядущее,</p>
   <p>Существует легенда о царе Мидасе, не оценившем музыкального гения Аполлона. В отмщение Аполлон наградил царя ослиными ушами. Мидас тщательно скрывал их от подданных. Единственный человек, которому под страхом смерти была доверена тайна царского позopa, был его брадобрей. Однако нести в одиночку тяж кий груз этой тайны оказалось брадобрею не под силу. Тогда он отправился в поле, вырыл там ямку и сказал в нее: «У царя Мидаса ослиные уши». Шить ему стало легче, но вскоре на этом месте вырос тростник. Он шелестел на ветру: «У царя Мидаса ослиные уши», а ветер разнес эту тайну по миру.</p>
   <p>Десятилетия я собирал эти притчи и зарывал их в «ямку». Пусть теперь выросший тростник шумит на ветрах эпохи и рассказывает правду о сталинщине. Для Паскаля человек ― мыслящий тростник. Как хрупко это растение и как упрямо живуче. Никаким террором не удалось лишить его свободомыслия. Эти предания ― еще одно тому доказательство.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>1879-1953</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Ни единый человек не сознался, что ничего не видит, никто не хотел признаться, что он глуп или сидит не на своем месте. Ни одно платье короля не вызывало еще таких восторгов.</p>
    <p>— Да ведь он голый! ― закричал вдруг какой-то маленький мальчик...</p>
    <p>― Да ведь он совсем голый!.. ― закричал наконец весь народ.</p>
    <empty-line/>
    <p>Ганс Христиан Андерсен. Новое платье короля.</p>
   </epigraph>
   <section>
    <title>
     <p>ПОРТРЕТ ВОЖДЯ</p>
    </title>
    <p>— Папа, кто такой Сталин?</p>
    <p>— Наш вождь.</p>
    <p>― А я думал, вожди бывают только у дикарей...</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>НЕ СУДЬБА</p>
    </title>
    <p>Мать перед смертью сказала о Сталине: «Жаль, что он не стал священником».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>КРАТКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ</p>
    </title>
    <p>Шолохов о Сталине: «Ходит, улыбается, а глаз как у тигра».</p>
    <p>Троцкий: «Сталин ― гениальная посредственность».</p>
    <p>Бухарин называл Сталина: «Чингисхан, прочитавший Маркса».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПСИХИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ</p>
    </title>
    <p>В 1927 году плохо себя почувствовавший Сталин попросил Владимира Михайловича Бехтерева обследовать сего.</p>
    <p>После осмотра Бехтерев попросил Сталина выйти для проведения консилиума и сообщил своим коллегам, что случай хрестоматийный ― у «сухорукого пациента» классическая паранойя. В энциклопедии говорится: «Паранойя ― стойкое психическое расстройство, проявляющееся систематизированным бредом... Все факты, противоречещие бреду, отметаются; каждый, кто не разделяет убеждения больного, квалифицируется им. как враждебная личность».</p>
    <p>Кто-то из членов комиссии (для этой цели в нее включенный) доложил о диагнозе Сталину. Вскоре Бехтерев неожиданно умер. Врач, делавший вскрытие, установил отравление и даже состав яда. Этого врача арестовали. Семья Бехтерева была репрессирована.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЗРИТЕЛЬНЫЙ ОБРАЗ ПОДСОЗНАНИЯ</p>
    </title>
    <p>Человек, присутствовавший однажды на заседании Политбюро, рассказывал, что Сталин был рассеян, сидел, рисуя что-то на бумаге. Всмотревшись, этот человек увидел, что Сталин рисует волчьи головы, целую стаю волчьих голов.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>НЕДОСТАТОЧНО ГРОЗНЫЙ</p>
    </title>
    <p>Сталин считал, что Иван Грозный великий государственный деятель, но он допускал ошибки: был религиозен и испытывал угрызения совести ― казнил врагов, а потом каялся. В общем, для Сталина Грозный был недостаточно грозен.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ФАМИЛИИ, ПСЕВДОНИМЫ, КЛИЧКИ И КРУГ ИХ УПОТРЕБЛЕНИЯ</p>
    </title>
    <p>Семейная фамилия ― Джугашвили.</p>
    <p>Поэтический псевдоним молодого Сталина ― Сосоло.</p>
    <p>Среди грузин ― товарищей юности ― Coco.</p>
    <p>Партийная кличка и официальная фамилия ― Сталин.</p>
    <p>Оппозиция ― Неистовый Виссарион.</p>
    <p>Среди лояльной интеллигенции конца 30―50-х гг. ― Хозяин.</p>
    <p>Среди лояльной еврейской интеллигенции ― Балабуст (большой начальник, строгий хозяин).</p>
    <p>Среди охранников и телохранителей ― Рябой.</p>
    <p>Среди заключенных ― Усатый.</p>
    <p>Артистическая среда ― Ус.</p>
    <p>Ироническая кличка среди интеллигенции ― Отец родной.</p>
    <p>Среди военных ― Верховный.</p>
    <p>Среди партийной бюрократии ― Главный, Генеральный, Шеф.</p>
    <p>Среди грузин-партийцев (до революции и в первое десятилетие после) ― Коба.</p>
    <p>Этот внеличностный термин возник вместо слова-табу «Сталин» после разоблачения культа личности ― Ставка. НКВД ― Иван Васильевич (Грозный).</p>
    <p>Англо-американские дипломаты, политики, журналисты ― Дядюшка Джо.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЗАБАВА</p>
    </title>
    <p>В Сталине было что-то бессмысленно жесткое, садистское.</p>
    <p>Старая большевичка Полина Семеновна Виноградская рассказывала, что когда у Сталина родился сын Василий, любимой забавой отца было пускать в лицо мальчика дым от трубки. Смеясь, Сталин смотрел, как морщится и плачет от дыма ребенок.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ГРУППОВОЙ ПОРТРЕТ ЭПОХИ</p>
    </title>
    <p>Фельетонист газеты «Правда» Г. Рыклин рассказывал.</p>
    <p>В начале 30-х годов состоялась встреча советских журналистов со Сталиным и другими руководителями партии и правительства. Я был на этой встрече. В конце ее мы коллективно сфотографировались. На фото я стоял рядом с вождем.</p>
    <p>Шли годы и шли аресты. Хранить фото врагов народа было небезопасно. И я начал резать. Я брал в руки ножницы и отхватывал сначала по одному опальному члену ЦК и руководителю на два-три журналиста. Потом репрессии стали более массовыми, и я отрезал больше людей на снимке. Вожди и журналисты постепенно исчезали с фото. В конце концов остались только Сталин и я. После XX съезда я отрезал Сталина и остался один.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ШАЛЯПИН О СТАЛИНЕ</p>
    </title>
    <p>Шаляпин несколько раз встречался со Сталиным на квартире Демьяна Бедного и в Кремле. Великий артист говорил о вожде:</p>
    <p>― Этот человек не станет шутить. Он столь же легко, как легка его беззвучная кавказская поступь в мягких сапогах, взорвет храм Христа Спасителя, почту или телеграф. Взорвет все что угодно. Он не злодей, он таким родился.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ХАРАКТЕРИСТИКИ</p>
    </title>
    <p>Во второй половине 50-х годов Константин Симонов и Александр Твардовский разговаривали о Сталине. Симонов сказал: «Он был велик и ужасен». Твардовский сформулировал: «Сталин был гроссмейстер политической игры».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>МНЕНИЕ ВРАГА</p>
    </title>
    <p>Бывший руководитель отдела пропаганды на Россию в Третьем Рейхе Пунк говорил, что Сталин был великим императором, создавшим новую монархическую структуру России. В России все образуется и вернется к при вычным формам жизни: члены партии станут новым, дворянством, а их глава ― самодержцем.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>МНЕНИЕ СОЮЗНИКОВ</p>
    </title>
    <p>Переводчик-англичанин, участвовавший в правительственных переговорах союзников, свидетельствует.</p>
    <p>Глаза у Сталина были как у кошки. Он знал все факты и сохранял свежесть ума. Умел и любил унижать людей. С иностранцами был вежлив, но старался застигнуть врасплох и поставить в трудное положение. Окружение Сталина боялось его. Сталин ― человек целенаправленный, скрывающий мысли и намерения под маской уверенности и спокойствия. Тщеславие и страх доминировали в нем. На Потсдамской конференции Сталин всегда стремился занять центральное место. Темный, коварный и жестокий человек,</p>
    <p>Черчилль характеризовал Сталина как крупного политика. А может быть, хитрил: Черчиллю нужен был такой союзник, как Россия. А путь к России был через Сталина. Учитывая социально-психологические претензии Сталина, английский лидер хвалил его. После войны он многое пересмотрел в своих прежних мнениях, но кое-что уже вошло в традицию его мышления и не поддавалось переоценке.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ОБОБЩЕННЫЙ ОБРАЗ СТАЛИНА, ИЛИ ГЕНИАЛЬНЫЙ МОНТАЖ</p>
    </title>
    <p>Находясь в Москве, знаменитый польский кинорежиссер Анджей Вайда должен был просмотреть ряд интересующих его кинодокументов. Случайно киномеханик запустил не тот ролик. В нем по распоряжению какого-то бюрократа для удобства хранения были собраны вместе и склеены все кадры, запечатлевшие участие Сталина в похоронах видных государственных деятелей. Вот Сталин и его соратники несут гроб с телом Кирова, вот в другую сторону несут гроб с телом Горького, вот навстречу зрителям ― гроб с телом Орджоникидзе; вот ― Куйбышева, Жданова и т. д.</p>
    <p>Когда-то Гегель задавался вопросом: сколько раз нужно просыпать наборный; шрифт, чтобы сложилась строка «Илиады»? Может ли чистая случайность породить смыслонагруженный образ, несущий высшую гармонию и красоту? Киноролик государственных пoxopoн дает ответ на этот вопрос: случайность создала выдающийся по своей художественной выразительности и философской глубине образ Сталина ― разносчика смерти.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СОЦИАЛЬНАЯ СУЩНОСТЬ СТАЛИНИЗМА</p>
    </title>
    <p>Бюрократия при Сталине стала, истинным хозяином жизни или, вернее, делила плоды власти с единственным Хозяином. Бюрократия и только она пировала во время чумы сталинизма, хотя иногда и несла потери от капризной логики своего властелина. Общественная собственность де-юре была, народной, а де-факто находилась в распоряжении Сталина и созданной им бюрократии. Власть была главной собственностью Сталина, и его бюрократии. Власть обменивалась на все и давала все, обеспечивала любые блага.</p>
    <p>Я помню мой спор с Ильей Зренбургом. Он говорил, что ничего нельзя понять в сталинской эпохе, тек как все документы утрачены. Я же возражал ему, что, как палеонтолог по одному зубу может восстановить полный облик ихтиозавра, так и будущему историку достаточно будет даже одного документа, вроде распоряжения: «Передать швейную машину, принадлежащую пошивочной мастерской № 1, фабрике № 7. И, Сталин». Здесь видна такая степень концентрации власти, такое единовластие, такое единоначальное распоряжение мельчайшими объектами общественной собственности, что вся структура общества хорошо просматривается и можно понять его суть, не располагая другими данными.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СОВА НА ВЕРШИНЕ ПИРАМИДЫ</p>
    </title>
    <p>Как известно, люди делятся на сов и жаворонков. Сталин был явной совой ― человек ночной жизни. Он вставал в 12―13 часов дня, ложился в 3―4 утра. До этого времени чаще всего ходил из комнаты а комнату, иногда работал, иногда звонил по телефону. В каждой из четырех комнат его дачи были белые телефоны, имевшие один номер. Телефоны выходили на большой коммутатор, который мог соединять абонента с любым городом страны. Эти ночные звонки держали я готовности весь партийный и государственный аппарат. Секретари обкомов, министры и их заместители, директора крупных заводов не спали, дежуря у телефона на случай звонка или запроса.</p>
    <p>Аппарат при Сталине жил в страхе, благодаря чему не распускался, не местничал особенно сильно, не зарывался, блюл не только свои, но и некоторые государственные интересы. При этом аппарат создавался из исполнителей, а не из инициативных людей. Инициатива поощрялась только в рамках того коридора, который прокладывало указание Сталина. Централизация была столь последовательной, что общество походило на платоновскую пирамиду, на вершине которой был Сталин. Бюрократия находилась в первом высшем слое пирамиды, там, где у Платона помещались философы. Однако бюрократия наша была отнюдь не философична. Она знала лишь таблицу умножения философии сталинизма ― четвертую главу («О диалектическом и историческом материализме») «Краткого курса». Ниже находились рабочие, крестьяне и интеллигенция. Подножьем же сталинской пирамиды были рабы, миллионы заключенных, люди подневольного труда.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СОЦИАЛЬНО БЛИЗКИЕ</p>
    </title>
    <p>Многие (в том числе и В. Шаламов, и Е. Гинзбург, и А. Солженицын) с удивлением отмечают то обстоятельство, что для воров и бандитов в лагерях были созданы более мягкие условия, чем для политических. Эти преимущества предоставлялись блатным и уркам, так как они считались «социально близкими элементами», а политические квалифицировались как СОЭ (социально опасные элементы) или как социально враждебные. Такова была сталинская концепция Зазеркалья общества, структура низших его слоев, состоящих из его отверженных сынов. Однако никто не задумывался, почему блатные были социально близки Сталину. Ответ на этот вопрос удивителен и громоподобен: Сталин ощущал себя паханом, стоящим во главе банды, дорвавшейся до большой власти над фраерами. Интересно, что, не формулируя эту проблему столь резко и остро, Игорь Ильинский именно так актёрски трактовал Сталина, готовясь играть его роль в фильме по моему киносценарию ««Воскресший из живых» (см. подробнее об этом в альманахе «Киносценарии» №1, г). Ильинский, войдя в образ Сталина, изображал вождя, стоящего на три-буне мавзолея. Внизу проходят тысячи. Сталин стоит в величественно самодовольной позе повелителя. Одна рука вождя заложена за борт «кителя». Другой он якобы приветствует проходящих у подножья мавзолея демонстрантов. Жест этой руки неописуемо выразителен: он не столько машет, сколько брезгливо отмахивается от назойливого, надоевшего ему быдла, официально именуемого народом, но на деле являющегося для вождя-пахана сборищем фраеров, не заслуживающих ничего кроме того, чтобы быть обманутыми и обворованными. Если бы этот жест сопровождался словами, то это1 было бы: «Проходите! Надоели, осточертели!»</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПАХАН</p>
    </title>
    <p>У Сталина была психология и жизненные принципы пахана. Только все паханские высказывания он умело-переводил с блатного языка урок на политический язык большевизма. При этом паханская интонация оставалась. Однако ее не улавливал народ, ожесточенный событиями мировой и гражданской войны, голодом, разрухой, конфискациями, уплотнениями, продотрядами, военным коммунизмом, уполномоченными. Сталин способствовал тому, чтобы всплывали на поверхность жизни булгаковские Шариковы. Одно из самых ранних неофициальных высказываний о Сталине я услышал в 35―36 годах и от удивления запомнил на всю жизнь. Я учился в 4―5 классе. В выходной мы поехали с отцом к его приятелю, пожилому адвокату, невысокому, полному, рыжему человеку. Фамилии его я не помню. Однако хорошо помню: мы с отцом в большой комнате стоим у рояля, а рядом рыжий толстячок. И он говорит чудовищные, с моей тогдашней точки зрения, слова:</p>
    <p>— Сталин разговаривает в своем кругу только матом. Он ведет себя, как главарь банды...</p>
    <p>Я чувствую, что отец согласен с этим, но не хочет говорить об этом при мне. В моем сознании под слоем ежедневных восхвалений Сталина в газетах, по радио, в школе на долгие годы осталась эта фраза.</p>
    <p>Мнение папиного приятеля через много лет подтвердил кинорежиссер Михаил Ильич Ромм. Он рассказывал мне, что однажды во время правительственного приема был приглашен в небольшую комнату, где Сталин под аккомпанемент пианино исполнял матерные частушки.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>АНЕКДОТЫ</p>
    </title>
    <p>(штрихи к портрету вождя]</p>
    <p>* * *</p>
    <p>Конкурс анекдотов о Сталине. Первая премия ― 25 лет. Две вторые ― по 10.</p>
    <p>— Кого это охраняет целый взвод?</p>
    <p>— А это одна женщина из Гори.</p>
    <p>— А что она сделала?</p>
    <p>— Родила одного известного человека.</p>
    <p>— Так чего же ее охраняют?</p>
    <p>― Чтоб другого такого не родила!</p>
    <p>* * *</p>
    <p>Сталин посещает Ленина в Горках.</p>
    <p>— Я, батенька, чувствую себя архискверно, скоро помру.</p>
    <p>— Тогда отдайте мне власть.</p>
    <p>— Боюсь, что народ не пойдет за вами.</p>
    <p>― Часть народа пойдет за мной, а те, кто не пойдет,― пойдут за вами.</p>
    <p>* * *</p>
    <p>Сталин спрашивает Радека:</p>
    <p>— Это вы сочиняете анекдоты?</p>
    <p>— Да, я. ― Расскажите какой-нибудь короткий анекдот.</p>
    <p>― Сталин ― генсек.</p>
    <p>* * *</p>
    <p>— Наверно, когда-нибудь одну из улиц Москвы назовут улицей Хренникова.</p>
    <p>Сталин:</p>
    <p>― Зачем? Уже есть такая улица ― Неглинка</p>
    <p>* * *</p>
    <p>Сталин. Вот так и надо делать.</p>
    <p>М. Век живи ― век учись...</p>
    <p>Сталин. Товарищ М., не рассказывайте нам вашу биографию.</p>
    <p>* * *</p>
    <p>М. (заикаясь). Товарищ Сталин, я хотел бы купить самолет.</p>
    <p>Сталин. Об этом и не заикайтесь.</p>
    <p>* * *</p>
    <p>Американцы угостили Калинина сигаретой.</p>
    <p>Сталин. Михаил Иванович, вы же всесоюзный староста. Как же вы можете брать империалистическую сигарету?</p>
    <p>Калинин дрожащей рукой положил сигарету в пепельницу.</p>
    <p>Сталин. Михаил Иванович, вы же Шуток не понимаете. Курите на здоровье.</p>
    <p>* * *</p>
    <p>Глубокая ночь. Сталину не спится. Он снимает трубку.</p>
    <p>— Слушай, товарищ Молотов, ты все еще заикаешься?</p>
    <p>— Да, товарищ Сталин, но если надо для партии, я постараюсь...</p>
    <p>— Нет, ничего, спи спокойно дальше.</p>
    <p>Сталин вешает трубку и набирает номер Микояна, будит его.</p>
    <p>— Слушай, товарищ Микоян, сколько было бакинских комиссаров? И сколько погибло?</p>
    <p>— Двадцать семь было, товарищ Сталин, а погибло двадцать шесть.</p>
    <p>— А, ну ничего, ничего, спи спокойно дальше, дорогой двадцать седьмой комиссар.</p>
    <p>Звонит Берия, поднимает его.</p>
    <p>— Слушай, товарищ Берия, ты все еще занимаешься девочками?</p>
    <p>— Нет, не очень. Так, иногда.</p>
    <p>― Ну ничего, ничего, спи спокойно дальше.</p>
    <p>Сталин кладет трубку и говорит сам себе:</p>
    <p>— Ну вот: соратников успокоил, теперь можно и самому уснуть.</p>
    <p>* * *</p>
    <p>— Алексей Максимович, почему бы вам не написать статью? Если враг, допустим, не сдается, его, допустим, уничтожают.</p>
    <p>— Очень интересно. Однако я, товарищ Сталин, занят переработкой Самгина. Новую редакцию делаю. Очень много работы. Может не получиться.</p>
    <p>― А вы попробуйте. Очень вам советую. Попытка не пытка, как говорит товарищ Ягода.</p>
    <p>* * *</p>
    <p>Сталин. Если бы товарищ Пушкин жил в России не в XIX, а в XX веке, он все равно бы умер в 37.</p>
    <p>* * *</p>
    <p>Проекты памятника Пушкину к столетию со дня смерти.</p>
    <p>Третья премия ― Пушкин читает сочинения Сталина. Вторая премия ― Сталин читает сочинения Пушкина. Первая премия ― Сталин читает сочинения Сталина.</p>
    <p>* * *</p>
    <p>Сталин звонит Берия:</p>
    <p>— Лаврентий, пропала трубка ― диверсия. Примите меры.</p>
    <p>— Будет сделано, товарищ Сталин. Через неделю.</p>
    <p>— Товарищ Сталин, разрешите доложить: в связи с пропажей вещей трубки проведено расследование. Обнаружен заговор. Арестовано 400 человек. 389 уже признались в диверсионной деятельности, приговорены и расстреляны.</p>
    <p>― Не торопись, Лаврентий, я уже нашел свою трубку.</p>
    <p>* * *</p>
    <p>— Ты знаешь, Барселону взяли.</p>
    <p>— А кто такой Барселона?</p>
    <p>— Это город.</p>
    <p>— Как, уже берут целыми городами?</p>
    <p>(Этот анекдот времен войны в Испании оказался пророческим. В конце войны с фашистами стали «брать», арестовывать и высылать не только целые города, но и целые народы).</p>
    <p>* * *</p>
    <p>Сталин начал речь. В торжественной тишине вдруг раздался чих.</p>
    <p>— Кто чихнул? ― спросил Сталин. Молчание.</p>
    <p>— Кто чихнул? ― недовольно повторил Сталин. Молчание.</p>
    <p>«Та-та-та-та!» ― раздалась автоматная очередь ― это Берия наводил порядок в зале.</p>
    <p>— Кто чихнул? ― сердито повторил вопрос Сталин.. Молчание.</p>
    <p>— «Та-та-та-та!» ― раздалась автоматная очередь.</p>
    <p>— Кто чихнул? ― гневно спросил Сталин.</p>
    <p>— Это я, ― заикаясь от страха, признался какой-то старик с галерки.</p>
    <p>― Будьте здоровы! ― сказал Сталин.</p>
    <p>* * *</p>
    <p>Товарищу Сталину (лично) от врага народа Рабиновича, проживающего на Лубянке,</p>
    <p>Заявление.</p>
    <p>Прошу расстрелять меня по собственному желанию.</p>
    <p>Рабинович.</p>
    <p>* * *</p>
    <p>Идет штурм Берлина, Гитлер принимает яд и, корчась в конвульсиях, говорит своему адъютанту; «Передай товарищу Сталину, что его задание полностью выполнено».</p>
    <p>* * *</p>
    <p>Биографическая заметка в энциклопедии 300? года; «Гитлер ― мелкий тиран сталинской эпохи».</p>
    <p>* * *</p>
    <p>Решили Сталин и Рузвельт испытать, чей гражданин более привержен своему руководителю.</p>
    <p>Вызвал Рузвельт рядового гражданина США и говорит: «Во имя США, за своего президента прыгни в пропасть». ― «Нет, не могу. У меня жена, дети, старые родители».</p>
    <p>Вызывает Сталин рядового гражданина и говорит: «За Родину, за Сталина прыгни в пропасть».―«Сей момент. Ура!» И побежал пропасть себе искать. По дороге его спрашивают: «Зачем тебе сигать в пропасть?» - «Не могу не сигать: у меня жена, дети, старые родители...»</p>
    <p>* * *</p>
    <p>Американский корреспондент. У вас нет свободы. У нас каждый гражданин может выйти на улицу и кричать: «Долой президента Трумена!»</p>
    <p>Сталин. И у нас тоже каждый гражданин может кричать на улице: «Долой президента Трумена!»</p>
    <p>* * * *</p>
    <p>— Товарищ Сталин, в городе N есть человек, очень похожий на вас. Прическа такая же, рост, усы.</p>
    <p>― Ликвидировать.</p>
    <p>― А может быть, просто побрить?</p>
    <p>― Можно и так. А затем - ликвидироваьт.</p>
    <p>***</p>
    <p>Когда арестовали Синявского, стали решать наверху, что с ним делать, вызвали тень Сталина, чтобы посоветоваться. Сталину доложили суть проблемы, и он спросил:</p>
    <p>— Это какой Синявский? Радиокомментатор?</p>
    <p>— Нет, товарищ Сталин, это литературовед.</p>
    <p>― Зачем нам два Синявских? Одного убрать.</p>
    <p>* * *</p>
    <p>Грузин приехал из Москвы и рассказывает: «Положили нашего дорогого Сосо в Мавзолей. Лежит. Смотрю, не один лежит. Подхожу, рассматриваю, не могу понять, кто рядом лежит. Всматриваюсь: так это же его орден Ленина в натуральную величину!»</p>
    <p>* * *</p>
    <p>ЗАКОН СТАЛИНА</p>
    <p>Пункт 1. Любить человека. Пункт 2. Не принимать во внимание пункт 1 . 3. Руководствоваться всеми известными правилами обращения с человеком.</p>
    <p>* * *</p>
    <p>(Этот анекдот использовал в своей книге «Тридцать пятый и другие годы» А. Рыбаков, но в несколько иной интерпретации).</p>
    <p>В тридцатые годы многие говорили, что политические анекдоты сочиняет и распространяет Карл Радек. Дошло это и до Сталина, он сказал Радеку: «Товарищ Радек, я слышал, что ты сочиняешь политические анекдоты. Анекдоты ― это неизбежно, и неплохо, что сочиняешь их именно ты. Только обо мне не надо анекдотов, я ведь вождь». «А вот это, ― ответил Радек, ― уже не мой анекдот».</p>
    <p>* * *</p>
    <p>Сталин пригласил Черчилля приехать в Москву и велел Молотому оказать англичанам гостеприимство. Во время переговоров Сталин заметил, что англичане сидят с кислыми лицами, а Черчилль через каждые 20 минут извиняется и ненадолго покидает совещание. Сталин попросил у Молотова объяснений. «Не знаю, товарищ Сталин, чем недовольны англичане. Мы все сделали для того, чтобы они чувствовали себя как дома. Кухня, продукты ― все английское, даже соль».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>КТО БЫЛИ ВАШИ РОДИТЕЛИ! ЧЕМ ВЫ ЗАНИМАЛИСЬ ДО 17-го ГОДА!</p>
    </title>
    <p>Придет антихрист... человек греха, сын погибели... беззаконник... дана будет ему власть над всеми народами... Сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога... Пришествие, по действию сатаны будет со всякою силой и знамениями и чудесами ложными, и со всяким неправедным обольщением погибающих.</p>
    <empty-line/>
    <p>Библия, Книга Нового завета.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЧЕРНЫЙ ДЕНЬ КАЛЕНДАРЯ</p>
    </title>
    <p>Распространенное в персидском ареале поверье предписывало убивать детей, рожденных 21 декабря, так как это дети зла. Иосиф Виссарионович Сталин родился 21 декабря 1879 года.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ВЕРСИЯ РОЖДЕНИЯ</p>
    </title>
    <p>Существует легенда, что Сталин сын Пржевальского. Основание легенды: во-первых, Пржевальский и Сталин очень похожи друг на друга, во-вторых, два года до рождения Сталина Пржевальский провел в Гори, в-третьих, у Пржевальского где-то был незаконнорожденный сын, которому он помогал материально.</p>
    <p>Эти доводы совершенно несостоятельны, а легенда ни исторической, ни художественной ценности не имеет, однако значима как свидетельство затемненности происхождения Сталина.</p>
    <p>Впрочем, не все считают эту легенду неправдоподобной. Анатолий Дмитриевич Голубов провел замечательное исследование и выяснил: в 1878―1879 годах Пржевальский жил в Гори. Пржевальский имел обыкновение ежедневно подробно записывать в дневник все свои поступки и все события. Из архива Пржевальского в годы господства Сталина было изъято все, что касалось периода его пребывания в Гори. Однако в расходной книге недостаточно внимательный изыматель архива оставил страницы, на которых зафиксированы расходы: деньги, пересылавшиеся в 1880 и 81 годах в Гори матери Сталина. Позже пересылка денег была прекращена. В 40-х годах кинорежиссеру Э. было настоятельно предложено создать фильм о Пржевальском. Для создания этого фильма режиссер отправился по следам путешествий Пржевальского в Китай. Там, встретившись с Джоу Эньлаем, режиссер попросил у него помощи в организации массовых сцен. Политический деятель ответил:</p>
    <p>— Пржевальский был врагом китайского народа. Никакой помощи в съемках фильма об этом недостойном человеке мы не окажем.</p>
    <p>Режиссер в растерянности сообщим об этом в советское посольство в Пекине. Через некоторое время режиссера пригасил Мао Цзедун и сказал ему:</p>
    <p>— Вы собираетесь снимать фильм о великом друге китайского народа ― Пржевальском. Все, что нужно вам для работы, мы обеспечим. Если нужно, выделим миллион человек для массовых сцен. Работайте.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Легенды об Отце и братьях</p>
    </title>
    <p>Согласно одной из легенд, отцом Сталина был не сапожник Виссарион Иванович Джугашвили, а князь Эгнаташвили, у которого мать Сталина служила экономкой. От позора Джугашвили вскоре покинул свою семью: любовный треугольник для восточного сознания абсолютно непереносим. Сталин и рос, и формировался в обстановке полного презрения к зачатому в грехе, незаконнорожденному ребенку. Отсюда, возможно, истоки сталинского комплекса неполноценности, органично перераставшего в желание властвовать и подавлять. Рассказывают, когда Сталин в начале 30-х годов был в Тбилиси и у него спросили, как поживает его мать, он ответил: «Меня совершенно не интересует, как живет эта старая...». Напротив, два брата Эгнаташвили пользовались уважением и благосклонностью Сталина. Он сделал их значительными людьми ― членами Верховного Совета Грузинской ССР.</p>
    <p>После XX съезда во Франции объявился эмигрант, назвавший себя одним из сыновей князя Эгнаташвили и братом Сталина. Раньше, по словам этого человека, он не признавался в таком родстве из страха за свою жизнь.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>БЕЗОЦОВЩИНА</p>
    </title>
    <p>В 1939 году музей Сталина в Гори трижды запрашивал Сталина, посылая фотопортрет Джугашвили, изображен ли на фото его отец. Трижды Сталин не ответил.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>НАЦИОНАЛЬНОСТЬ</p>
    </title>
    <p>Строчка стихотворения Мандельштама «И широкая грудь осетина...» свидетельствует о том, что в 30-е годы о национальности Сталина существовали неофициальные сведения. Однако они разноречивы: по одним ― осетином был Джугашвили, по другим ― Эгнаташвили, по третьим ― наполовину осетинской была мать Сталина. После войны во имя создания образа императора всея Руси Сталин не раз подчеркивал, что он русский грузинского происхождения.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЛЕГЕНДА О МАТЕРИ</p>
    </title>
    <p>Виссариона Ивановича Джугашвили поили вином, когда его жена Екатерина Георгиевна уходила к князю. Однажды, протрезвев раньше времени, Виссарион Иванович избил вернувшуюся домой жену. За ним пришли какие-то люди, и он навсегда исчез. Получив власть, Сталин вырезал многих жителей Гори, опасаясь, что в их памяти сохранились неофициальные сведения о его рождении. Князь был религиозным деятелем, и маленького Сосо отдали в духовное училище (1888 г.), а затем в Тифлисскую духовную семинарию (1894), которая была довольно сильным учебным заведением. Принимали туда после собеседования. Непрошедших отправляли домой с выпиской: «К ученью туп». (Откровенность и определенность суждений завидная). Плохо подготовленному Сосо удалось избежать этой формулировки благодаря природной сообразительности и заступничеству князя. Говорят, здесь же учился тбилисский армянин Гурджиев ― создатель одного из суфийских учений, очень популярных в мусульманских странах на Среднем и Ближнем Востоке. Издевательства и унижения, которые по причине своего сомнительного происхождения терпел Сталин в семинарии, толкнули его на первый «революционный» поступок: он перебил семинарские окна, за что и был в 1899 году исключен. Оказавшись на воле, он стал заниматься воровством и разбоем. Попадал в тюрьмы. Связался там с жандармерией и сделался наводчиком на воров. Там же познакомился с политическими и начал работать на жандармерию, против них. Шесть побегов из ссылки ― это не без помощи жандармов.</p>
    <p>Вполне возможно, что все это неправда. Однако важно, что бытующая в народе легенда рисует образ юного вождя в очень невыгодном освещении. Отрицательная ценностная ориентация народного сознания ― неопровержимый факт истории.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>«ТЫ ЖИВА ЕЩЕ, МОЯ СТАРУШКА?»</p>
    </title>
    <p>Старый член партии, бывший одно время председателем СНК Аджарии, Сулейман Диасамидзе рассказы, вал:</p>
    <p>— Довелось мне как-то в 30-х годах с группой руководящих грузинских товарищей поехать в Москву. Зашли мы к Серго Орджоникидзе. Был с нами и Филипп Махарадзе. Он обратился к Серго: «Как бы нам встретиться со Сталиным и поговорить с ним? Может быть, ты спросишь у него?» Серго позвонил Сталину по вертушке. Произошел разговор: «Сосо, в Москве группа наших старых товарищей, они хотят встретиться с тобой, ты мог бы их принять?» ― «А кто здесь? - Серго назвал. ― «Где они?» ― «Сидят у меня» ― «Что же, ― сказал Сталин, ― я сам к вам приду, подождите меня». Действительно, через некоторое время появился Сталин, оживленный, веселый. Приветливо поздоровался со всеми за руку, запросто называя по имени. Острил, рассказывал анекдоты. Затем, обращаясь к Махарадзе, спросил: «Филипп, а как там поживает Кэкэ?» (Так называли мать Сталина Екатерину Георгиевну Джугашвили. урожденную Геладзе). Махарадзе замялся: он не встречался с матерью Сталина и просто не знал, как она живет. Сталин вдруг сказал: «Ну что же ты молчишь, стесняешься правду сказать? Наверное, она, по-старому, все развратничает?». (Сталин выразился по_ грузински еще грубее). Махарадзе промолчал. Всем стало как-то неловко. Сталин почувствовал неодобрение и через некоторое время после этой беседы поехал в Грузию и там встретился со своей матерью. Наша печать писала тогда об этом, а по партийным организациям прошла кампания «За хорошее отношение коммунистов к своим родителям».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПОХОРОНЫ</p>
    </title>
    <p>Сталин не приехал в Тбилиси на похороны матери. Это была огромная пышная процессия. Народу было так много, что какой-то арестованный, шедший под конвоем, нырнул в толпу и легко скрылся.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПОЭТ</p>
    </title>
    <p>В 16―17 лет Сталин под псевдонимом И. Дж-швили и Сосело печатает стихи в газетах «Иверия» и «Квели». В лирическом стихотворении «Луна» он пишет:</p>
    <poem>
     <stanza>
      <v>И знай, кто пал золой на землю,</v>
      <v>Кто был так долго угнетен,</v>
      <v>Тот станет выше гор великих,</v>
      <v>Надеждой яркой окрылен.</v>
     </stanza>
    </poem>
    <p>В этих строках живет ощущение социальной неполноценности автора и честолюбивая идея стать выше гор. Эта идея пройдет через жизнь Сталина, определив его характер и мировоззрение. Так, во второй половине 20-х годов он предлагал Бухарину разделить с ним власть и возвыситься над всеми, как Гималаи.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПОЭТЫ И ДИКТАТОРЫ</p>
    </title>
    <p>В художественной среде встречаются замечательно талантливые, благородные и добрые люди истинно рыцарского достоинства. Однако одновременно художественная среда ― самая гнусная, так как две трети ее бездарны, неудачливы, претенциозны и обижены судьбой. Несостоявшиеся художники и поэты ― ужасные люди: они претендовали на общечеловеческое внимание к их голосу, а на их писк не оглянулся даже сосед. Жажда славы гложет изнутри и разрушает этих людей. Сальеризм и смертельная ненависть ко всему, что выше посредственности, ― удел этих авторов и суть их миро-отношения. Из неудавшихся художников рождаются диктаторы.</p>
    <p>Муссолини был несостоявшимся поэтом и актером.</p>
    <p>Гитлер ― несостоявшимся живописцем.</p>
    <p>Сталин и Мао Цзедун начинали свою жизнь с попыток стихотворчества, и только абсолютная власть, к которой они прорвались, сделала их стихи предметом интереса сначала льстецов, а потом и всех современников.</p>
    <p>Абсолютная власть ― замена (вытеснение) высшей художественной славы. Милый юноша, прежде чем идти в поэты, хорошо подумай, есть ли у тебя художественный дар! Иначе: шел в комнату ― попал в другую,― не дай бог, станешь не поэтом, а тираном.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЭКСПРОПРИАТОР</p>
    </title>
    <p>До революции РСДРП проводила эксы (экспроприации, конфискации денег для партийной кассы). Это были налеты на банки, на экспедиции, везущие деньги, и т. д.</p>
    <p>Легенда повествует об одном из таких эксов. Раз в три месяца по маршруту Новороссийск ― Гудауты ― Сочи на военной яхте везли деньги для военных и государственных чиновников Закавказья. В Сочи деньги перегружали в карету и в сопровождении сотни казаков переправляли в Тбилиси. Этот путь и был хорошо изучен экспроприаторами. В команду яхты ввели своего моториста и штурмана. Кроме команды на яхте было еще 15 солдат. Во время стоянки в Гудауты к яхте подплыли восемь абреков. Моторист и штурман закрыли тринадцать солдат в кубрике, а двоих часовых выбросили за борт. После этого абреки перебили команду и застрелили моториста и штурмана. Около полутонны золота и серебра перегрузили на баркас, а затем на ожидавшую в Гудауты арбу и повезли в горы. По дороге четыре абрека по приказу старшего из них застрелили четырех остальных. Поехали дальше, и два абрека убили двух спящих других. Наконец, когда два последних абрека-конвоира утром стали умываться, один из них выстрелил другому в затылок. Осмотревшись по сторонам, стрелявший увидел, что все это происходило на глазах маленького пастушка, оказавшегося с козой в этом глухом месте. Стрелявший долго досадливо смотрел на мальчика, но потом махнул рукой, сунул в карман наган и погнал лошадей с арбой в горы. Партия никогда не увидела этих денег. Они достались единственному из оставшихся в живых исполнителей экса ― Сталину.</p>
    <p>Много лет спустя Сталин был в гостях на даче у своего любимца ― грузинского актера Хоравы. Проходя по саду, он остановился и резко спросил у садовника:</p>
    <p>— Где я тебя видел?!</p>
    <p>— Нигде, банго... ― растерялся садовник.</p>
    <p>Сталин пошел дальше, потом вернулся и вновь спросил:</p>
    <p>— Где я тебя видел?!</p>
    <p>— Нигде, банго, ― ответил садовник вновь.</p>
    <p>Сталин расспросил Хораву, откуда у него этот садовник. Хорава рассказал, что он из дальних, глухих мест Грузии. Сталин не вспомнил давнюю историю экса и не узнал в садовнике бывшего пастушонка. Садовник же узнал в Сталине абрека, но благоразумно промолчал.</p>
    <p>Существует версия о том, что Сталин в 1906 году привлекался к партийной ответственности за то, что несдал партии деньги, конфискованные во время какого-то экспроприационного налета.</p>
    <p>В 1918 году по представлению видных меньшевиков Мартова и Светлова Сталин был предан партийному суду. Он обвинялся в анархических и корыстных «эксах», проводившихся им в Грузии в первое десятилетие нашего века. Поскольку вопрос был поставлен меньшевиками, большевики приняли сторону Сталина, и он был оправдан.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ</p>
    </title>
    <p>Было это в начале нашего века. Друзьям юности ― Сталину и Сергею Ивановичу Кавтарадзе поручили произвести экспроприацию денег в банке в пользу партийной кассы. До экса остались сутки.</p>
    <p>Гуляя по городу, молодые люди встретили гастролировавших артистов. Сталину очень понравилась одна молодая актриса. Познакомились, разговорились, и артисты пригласили молодых людей на вечерний спектакль.</p>
    <p>Спектакль прошел с большим успехом. Сталин не спускал с понравившейся девушки глаз. Все хлопали, нехлопал только он. Кавтарадзе спросил: почему ты не хлопаешь? Сталин ответил: все равно она не узнает, что я хлопал.</p>
    <p>Ночевали молодые люди в сквере. Кавтарадзе проснулся и увидел, что Сталин не спит и смотрит в небо.</p>
    <p>— Почему ты не спишь? О чем думаешь? ― спросил Кавтарадзе.</p>
    <p>— Не сплю, потому что влюбился, а думаю об этой звезде, что мне до нее никогда не дотянуться.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ОСОБАЯ ПРИМЕТА</p>
    </title>
    <p>Говорят, что в документах царской полиции среди особых примет Сталина значилось, что у него не хватало одного пальца ноги. Когда, где, при каких обстоятельствах он потерял этот палец? Правдиво ли это сообщение?</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>В ДОМЕ ПОВЕШЕННОГО НЕ ГОВОРЯТ О ВЕРЕВКЕ</p>
    </title>
    <p>Опубликован документ № 2838 Охранного отделения от 13 июня 1913 года, в котором говорится: «...административно-ссыльный, высланный в Туруханский край, Иосиф Виссарионович Джугашвили, будучи арестован в 1906 году, дал начальнику Тифлисского главного жандармского управления ценные агентурные сведения...» Казалось бы, все ясно. Однако я больше склонен верить психологическим доказательствам: документы подделывались царской охранкой так же, как и сталинской администрацией. Поэтому достоверность даже самых убедительных документов далеко не абсолютна.</p>
    <p>Вскоре после революции Лев Борисович Каменев потребовал от Петросовета специального рассмотрения предъявленных документов, разоблачающих его как агента охранки. Свидетелями защиты по этому делу выступали Троцкий и Сталин. Из-за обострения общей обстановки разбирательство не закончилось, однако подложность документов и невиновность Каменева в основном были доказаны.</p>
    <p>Когда же в 36 году Каменев в числе других партийных руководителей оказался на скамье подсудимых, то по сценарию Сталина он был обвинен во всевозможных партийных грехах и государственных преступлениях, кроме сотрудничества с охранкой. Между тем, из всех фальшивых обвинений это было самым доказуемым, и именно оно должно было в первую очередь прийти в голову Сталину. Более того, мотив сотрудничества с охранкой не возникал ни на одном из непосредственно контролируемых Сталиным процессов над «врагами народа»: такое обвинение предполагало обращение к архивным материалам. В доме повешенного не говорят о веревке ― это удостоверяет связь Сталина с жандармерией гораздо убедительнее, чем найденные документы.</p>
    <p>Шаумян был арестован на конспиративной квартире, о существовании которой кроме него знал только Сталин. Среди старых большевиков существовало устойчивое мнение, что Сталин в дореволюционное время был жандармским провокатором. Это была одна из главных причин жесточайшей расправы Сталина со старыми большевиками.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>«ВОРОНЬЕ»</p>
    </title>
    <p>Недоучившийся бурсак Сталин болезненно ощущал свою культурную неполноценность и поэтому не любил интеллигентных людей. Вернувшись с Пятого съезда партии (1907 г..), он сказал: «В Лондон слетелось воронье ― интеллигенты-литераторы, а не партийные бойцы».</p>
    <p>Сталину были близки антиинтеллигентские настроения, широко охватившие страну, после революции: «мы университетов не кончали», «мы диалектику учили не по Гегепю». (Впрочем, лет в сорок пять Сталин все-таки попытался совладать с Гегелем в устном изложении Стэна). Интеллигенция вытравлялась Сталиным из жизни и заменялась «красной профессурой», «призванными в литературу ударниками» и другими «образованцами». В конце концов интеллигент в империи Сталина стал белой вороной.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЛЕДЯНАЯ КУПЕЛЬ</p>
    </title>
    <p>Сталин решил бежать из ссылки летом. Попросил у деда лодку. Дед не дал. Пришлось бежать зимой, по льду. Провалился в прорубь. Выбрался. Для болевшего туберкулезом Сталина такое купание могло стать роковым. Однако в сочетании с восьмикилометровой до ближайшего жилья пробежкой в обледенелом тулупе оно дало неожиданные последствия: Сталин не только не погиб, но и излечился от туберкулеза. Когда открылся музей, посвященный его персоне, Сталин назначил туда смотрителем деда, не давшего лодку, а его бабку взял на подмосковную дачу подавать пищу. Опыт же побега в дальнейшем помог Сталину создать такую ссылку, из которой далеко не убежишь.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПЕРВЫЙ БРАК</p>
    </title>
    <p>«Прозаик Неля Туманова рассказала мне, что сразу после войны она жила по соседству с Кето Кутабеладзе, которая в начале века дружила с первой женой Сталина Екатериной Сванидзе. Невольно Кето стала свидетельницей одного семейного эпизода.</p>
    <p>Двери всех квартир по-южному выходили на общий балкон, который заканчивался умывальником. Сванидзе болела. Стоя на балконе, Кето слышала, как она долго просила дать ей пить. Наконец Сталин выскочил на балкон с большой бутылкой, наполнил ее водой и скрылся. Тут же Кето услышала крик Сванидзе и вбежала в комнату: разозленный Сталин вливал в рот захлебывающейся жене воду. Кето вырвала из рук Сталина бутылку, он же грубо оттолкнул непрошенную заступницу.</p>
    <p>При таких взаимоотношениях брак не мог оказаться счастливым.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ВСТРЕЧА НОВОГО ГОДА</p>
    </title>
    <p>Новый 1913 год Ленин, Сталин и Троцкий встречали вместе в Кракове. После застолья заиграла музыка, и Ленин воскликнул:</p>
    <p>— Ты, грузин, пляши!</p>
    <p>И Сталин пустился в пляс.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЦИТАТА</p>
    </title>
    <p>Между февральской и октябрьской революциями в Петрограде шли споры и митинги. Сталин принимал в них участие. Однажды он прочитал в книге Сергея Булгакову цитату из Библии и привел ее в споре с меньшевиком Ноем Жордания, приписав эти слова Марксу, Жордания был обескуражен и стушевался.</p>
    <p>— Из какой это работы Маркса? ― спросили потом у Сталина.</p>
    <p>― Откуда я знаю? В борьбе все средства хороши!</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЕЩЕ ОДНО СРЕДСТВО КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ</p>
    </title>
    <p>Заведующий кафедрой философии Московского областного педагогического института Илья Панцхава в 1949 году рассказывал:</p>
    <p>— В 1917 году, в разгар схваток между партиями на одном из митингов с нападками на Ленина выступал известный меньшевик Ираклий Церетели. В первом ряду сидел Сталин. Когда Церетели стал особенно красноречиво критиковать большевиков, Сталин начал негромко, так, что слышал только выступающий, матерно ругать его по-грузински. Оратор сбился, потом попытался овладеть собой, однако Сталин продолжал ему мешать. Тогда Церетели покинул трибуну, сказав, что среди хулиганов выступать не будет.</p>
    <p>В те годы Панцхава рассказывал эту историю с пиететом по отношению к Сталину: вот какой ловкий, умный, боевой человек. Так же воспринимал и я этот рассказ А теперь думаю: хороши приемы классовой борьбы!</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>КНЯЖЕСКИЙ ЖЕСТ</p>
    </title>
    <p>В начале революции Сталин скрывался в Петрограде в доме одного революционера-подпольщика. Однажды он надолго остался в доме с сыном хозяина―десятилетним Мишей. Они беседовали. Наконец раздался стук в дверь ― пришла мать. Мальчик хотел открыть, но Сталин остановил его и ударил по щеке. Миша испугался и собрался плакать. Сталин сказал: «Не плачь, не плачь, Миша. Запомни: сегодня с тобой разговаривал Сталин».</p>
    <p>Мальчик запомнил это на всю жизнь. Оказывается, в горах есть такой обычай: если князь посещает дом крестьянина, то отец зовет старшего сына, дает ему пощечину и говорит: запомни этот день ― у нас в доме был князь.</p>
    <p>Рассказывавший в 1963 году мне эту историю Ромм заключал: Сталин шел в революцию с намерением стать князем.</p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>1917-1928 </p>
    <p>НА ПУТЯХ К ВЛАСТИ</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>...Швондер и есть самый главный дурак. Он не понимает, что Шариков для него более грозная опасность, чем для меня. Ну сейчас он всячески старается натравить его на меня, не соображая, что если кто-нибудь в свою очередь натравит Шарикова на самого Швондера, то от него останутся только рожки да ножки.</p>
    <empty-line/>
    <p>Михаил Булгаков. Собачье сердце.</p>
   </epigraph>
   <section>
    <title>
     <p>ТРОЦКИСТ</p>
    </title>
    <p>В статье «Правды», посвященной первой Октябрьской годовщине, подчеркивалось, что победой вооруженного восстания партия обязана Троцкому. Далее говорилось много хвалебных слов о реальных и мнимых заслугах Троцкого, и он превозносился как создатель Красной Армии. Такова была эта явно троцкистская статья. Начиная со второй половины 30-х годов обладателя «Правды» за 7 ноября 1918 года полагалось расстреливать на месте, газету сжигать и к делу не приобщать. Было заявлено, что эту статью с провокационной целью подбрасывают фашисты, а на самом деле, мол, такой статьи не существовало. Однако она существовала, и ее автором был троцкист... Сталин. В 1918 году он еще не знал, на кого опираться и с кем бороться, чтобы достичь единовластия.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПО ЗАСЛУГАМ КАЖДЫЙ «НАГРАЖДЕН»</p>
    </title>
    <p>После окончания гражданской войны было решено наградить Троцкого орденом Боевого Красного Знамени как одного из главных военных руководителей молодой республики. Ленин предложил дать такой же орден Сталину. Кто-то из членов Политбюро возразил: за что же Сталину военный орден? Ведь Сталин провалил Царицынскую операцию, только недавно вся польская операция и поход на Варшаву чуть не кончились полной катастрофой!</p>
    <p>Ленин Ответил: мы даем орден Троцкому, и Сталин очень не любит, когда у кого-нибудь что-нибудь есть, а у него этого нет. Надо дать орден и ему. Все согласились.</p>
    <p>В Большом театре состоялся торжественный вечер, посвященный окончанию гражданской войны. После доклада вручали ордена. Понимая, что он удостоился ордена при комедийных обстоятельствах, Сталин, чуткий к вопросам почета и почестей, не пришел на вручение.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ВСЕГДА НАЧЕКУ</p>
    </title>
    <p>Во время работы в Наркомнаце Сталин, уходя из кабинета, старался запомнить, как лежат на столе бумаги. Если, вернувшись, замечал перемену, то гневно выговаривал своим помощникам.</p>
    <p>Приходя домой, Сталин внимательно осматривал каждый угол своей комнаты и, опуская лампу, висевшую на длинном подвижном шнуре, заглядывал под кровать.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ДИАЛОГ О РОЛИ САПОЖНИКА В ИСТОРИИ</p>
    </title>
    <p>В первые годы революции Сталин и один старый большевик беседовали о проблемах власти. Сталин сказал:</p>
    <p>— Я объясню вам на примере. Мой отец был сапожником, и я знаю: пока притрутся станут моими новые сапоги, дело доходит до мозолей, а иногда и до крови. Так же и новый строй.</p>
    <p>— Философия сапожника.</p>
    <p>— Сапожники тоже люди. Более того, без них не было бы философов или, по крайней мере, они философствовали бы на босу ногу.</p>
    <p>— Но что это за сапожник, если сделанные им сапоги до крови стирают ноги? Такого сапожника нужно переводить в дворники.</p>
    <p>— А если он этого не хочет?</p>
    <p>— Тогда нужно брать в руки метлу и самому выметать такого сапожника.</p>
    <p>― Когда дело доходит до того, что кого-то надо выметать, метла оказывается в руках у сапожника. В этом весь фокус.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ДРУЖЕСКАЯ ВСТРЕЧА</p>
    </title>
    <p>Старый большевик Лев Новицкий в 1959 году рассказывал:</p>
    <p>— В 1920 году Аршак Семенович Александров, организовавший в 1902 году вместе со Сталиным знаменитую забастовку в Батуми, пригласил меня на партийную Северо-Кавказскую конференцию. Мы приехали во Владикавказ, и первым, кого мы встретили, был Сталин. Он подошел к Александрову, дружески хлопнул его по плечу и сказал:</p>
    <p>— Здоров, Аршак! Как поживаешь? На конференции выступал Молотов. Оратор он был неважный, к тому же заикался. Я скоро ушел. Вечером я заметил в Аршаке большую перемену: он приуныл, нахмурился. Я спросил:</p>
    <p>― Что с тобой, Аршак?</p>
    <p>Он ответил:</p>
    <p>― Ты видел, как меня встретил Сталин?</p>
    <p>— Видел, очень дружески.</p>
    <p>— Дружески? А потом подошел ко мне и говорит: «Аршак, а почему мы тебя не расстреляли?» ― «А за что, товарищ Сталин?» ― «За что ― всегда найдется», ― сказал Сталин и отошел.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПОЧЕМУ СТАЛИН СТАЛ ГЕНСЕКОМ</p>
    </title>
    <p>У французов есть поговорка: «Власть можно доверять только тому человеку, который ею немного тяготится». Если бы это знали в России, Сталин, наверное, никогда не стал бы диктатором.</p>
    <p>В 1922 году Сталин был назначен Генеральным секретарем ЦК РКП(б). Уже через несколько месяцев Ленин заметил, что он сосредоточил в своих руках «необъятную власть». Как это могло случиться? Ведь Сталин не был ни самым известным, ни самым любимым партийным руководителем. Много авторитетнее его были Ленин, Троцкий, Бухарин, Зиновьев, Свердлов, Калинин, Петровский. Я слышал разные объяснения восхождения Сталина к вершинам власти. Думаю, что каждое из них недостаточно, и лишь в своей совокупности они отражают реальную картину. Вот эти суждения.</p>
    <p>Когда Сталин стал Генеральным секретарем, Зто место не было ни ключевым, ни престижным. Секретарями ЦК были не наиболее авторитетные руководители, а относительно скромные фигуры: К. Новгородцева, Е. Стасова, Н. Крестинский, В. Молотов.</p>
    <p>Генеральный секретарь не был идеологически ведущим партийным лицом. Основные проблемы решались на съездах Советов. Сталин расширил функции, сферу деятельности, власть Генерального секретаря.</p>
    <p>Когда уже после смерти Ленина стали понятны политические возможности поста Генерального секретаря, Сталина, несмотря на завещание Ленина, не сместили: Троцкий не хотел видеть на этой должности Бухарина, Бухарин ― Зиновьева, Зиновьев ― Троцкого и т. д. Сталин был гениальной посредственностью, которая всех устраивала. Властолюбие, хитрость, умение вести интриги и полученные организационные возможности позволили Сталину расставить на ключевых постах своих людей и подчинить себе карательные органы государства. Все это помогло генсеку расширить «необъятную» внутрипартийную власть до самодержавной и абсолютной.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЧУДЕСА ФОТОМОНТАЖА</p>
    </title>
    <p>Рассказывают, что фотография «Ленин и Сталин в Горках», на которой они сидят рядом на скамейке, ― плод фотомонтажа. Отношение Ленина к Сталину в это время было столь неприязненно, что дружеская беседа была невозможна. Этот снимок как бы защищал Сталина от завещания Ленина, демонстрируя их близость друг к другу. Когда в 1952 году я работал в журнале «Театр», автор какой-то публикации принес мне фотографию: Сталин и Молотов сидят на той же скамейке в Горках в тех же позах, что Сталин и Ленин на известном снимке. Заметив удивительное сходство сюжетов и композиции, я с недоумением обратился к главному редактору драматургу Николаю Федоровичу Погодину.</p>
    <p>Был закат сталинской эпохи, шли особенно интенсивные аресты. Склонив голову набок, Погодин хмуро и нехотя дал мрачное по возможным последствиям указание:</p>
    <p>— Да, странный монтаж. Об этом надо написать в ЦК или куда следует. Очень часто бывает в таких случаях, что где-то сидит какой-то старой закалки наборщик и протаскивает какое-то вредительство...</p>
    <p>При чем тут наборщик, я по молодости и несмышлености не понял. Времена были хуже и страшнее некуда. Может быть, Погодин специально давал какое-то темное указание, боясь воздержаться от верноподданнической акции, но при этом не желая ее совершать. Фотографию я печатать не стал. Но никуда её и не переслал.</p>
    <p>Только сейчас, многое узнав об этой эпохе, могу представить те гонения, расследования, аресты, которые вызвала бы публикация или пересылка в инстанции такой фотографии.</p>
    <p>Если увидеть этот факт в контексте конца сталинской эпохи, когда Молотов и другие старые соратники вождя были на грани ареста, то можно предположить, что фотография была не случайно заброшена в журнал. Может быть, я уклонился от роли детонатора в адской машине, которая должна была взорвать одного из соратников вождя? Или если можно сделать фотомонтаж «Сталин и Ленин в Горках сидят на скамейке», почему нельзя сделать другой фотомонтаж, сменив одного из персонажей? Однако первая фотография была нужна Сталину, чтобы визуально подтвердить преемственность его власти от Ленина. А кому нужна была фотография «Сталин и Молотов»? Молотову для доказательства близости к Сталину? Неубедительно: ведь плагиат композиции явно выдавал фотомонтаж. Молотову это фото могло только повредить. Скорее всего, это фото было изначальным и реальным и послужило когда-то первоисточником для политической фальсификации: Молотова сменили на Ленина. Вероятно, автор статьи наткнулся на редкий снимок и переснял его для журнала, доверившись подлинности архивного материала.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СТРАННЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК</p>
    </title>
    <p>В 1961 году в Переделкино литературовед Валерий Яковлевич Кирпотин делился со мною воспоминаниями.</p>
    <p>— Сталин рассказывал писателям на даче у Горького, что Ленин, чувствуя приближение болезни, взял со Сталина честное партийное слово, что тот в случае паралича даст ему яд. Когда Ленин действительно был парализован, Сталин обратился в Политбюро с просьбой снять с него слово, данное Ленину. Специальным решением Политбюро освободило Сталина от этого обязательства.</p>
    <p>Странный треугольник: Сталин ― Ленин ― яд.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ВРЕМЯПРЕПРОВОЖДЕНИЕ</p>
    </title>
    <p>По свидетельству критика Ильи Фейнберга, поэт Владислав Ходасевич рассказывал, что Сталин умел привычку часами лежать на кушетке и плевать на наличник над дверью. Это очень не нравилось его жене Надежде Аллилуевой, и она ругала и стыдила его даже при посторонних.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ</p>
    </title>
    <p>Старый член партии Полина Семеновна Виноградская в 1980 году в Доме ветеранов кино (Матвеевское) рассказывала:</p>
    <p>— В Царицыне Надежда Аллилуева была секретарем Сталина. Она была светлая, солнечная девушка, верящая в добро. Никто никогда не мог понять ее в: бора. История же этого брака многое объясняет.</p>
    <p>В 1918 году Сталин был направлен в Царицын с широкими полномочиями по заготовке продовольствия для Петрограда, Москвы и других городов. Он ехал в особом поезде, в котором были и другие партийцы, в частности старый большевик Аллилуев и его дочь Надежда ― машинистка Совнаркома. Ночью Аллилуев проснулся от шума, доносившегося из купе его дочери. Аллилуев стал рваться туда. Ему отворили не сразу. Когда он вломился в купе, то увидел недвусмысленную картину. Аллилуев вытащил пистолет и хотел застрелить Сталина, но тот упал на колени и стал просить пощады, уверяя, что хочет жениться на Надежде. Та, плача, отвечала, что не желает выходить за него замуж. Вскоре выяснилось, что она беременна. В начале 1919 года, когда Сталину было 40 лет, Надежда Аллилуева стала его женой, и вскоре родился сын Василий.</p>
    <p>Тайна этой женитьбы тщательно сохранялась. В ней одна из причин гибели Аллилуевой и ареста большинства, ее родственников. Не был посажен только Аллилуев-отец. Он зарыл в саду бумагу с рассказом об этом. А дочь Анастасия (та, что писала воспоминания), выйдя после смерти Сталина из лагеря, по секрету рассказала эту историю адвокату, занимавшемуся делом посмертной реабилитации ее мужа.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СОПЕРНИЧЕСТВО МЕЦЕНАТОВ</p>
    </title>
    <p>В 1926 году в кооперативном писательском доме близ улицы Герцена собралось много литераторов старшего и младшего поколения. В те поры некоторые писатели были в контактах с Троцким, который старался играть роль мецената. Видимо, из чувства соперничества, понимая значение писателей в жизни культурного слоя России, Сталин тоже стал делать попытки сблизиться с живой современной литературой. Поэтому он пришел на литературные посиделки. Там и состоялся разговор Сталина, Всеволода Иванова и Фадеева.</p>
    <p>Сталин спросил у Всеволода Иванова:</p>
    <p>— Что у вас выходит в ближайшее время?</p>
    <p>— Выходит новая книга.</p>
    <p>— Хотите, я напишу к ней предисловие?</p>
    <p>— Зачем? Если книга плохая, ее не спасет никакое предисловие, а если хорошая, то она не нуждается в рекомендациях.</p>
    <p>Сталин обратился к Александру Фадееву:</p>
    <p>— А вы такого же мнения?</p>
    <p>— Нет. Предисловие очень важная вещь. К моей книге предложил написать предисловие Троцкий, но мы с ним люди разных жизненных восприятий, и я отказался. А вот если бы вы, товарищ Сталин, написали, ― я был бы рад.</p>
    <p>— Хорошо. Напишу.</p>
    <p>Этот разговор имел решающее значение в жизни Фадеева и Иванова. Сталин не написал предисловия к фадеевской книге, но не забыл его согласия, как не забыл и отказа Иванова, и хоть не преследовал его, но держал на расстоянии от высших литературных сфер и благ.</p>
    <p>Эта история имела прямое продолжение. Во второй половине 30-х годов Сталин приглашал Иванова на приемы, сажал напротив себя и угощал: сам пил из рюмки вино, а гостю наливал в бокал водку. Писатель послушно и молча пил, не стараясь ни расположить к себе, ни объясниться. Это было похоже на экзамен на покорность. Возможно, именно смиренность Иванове в сочетании с прямотой спасли его.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>«СМЕШНАЯ ИСТОРИЯ»</p>
    </title>
    <p>Рассказывал В. Кирпотин.</p>
    <p>В конце 20-х ― начале 30-х годов на одной из встреч писателей со Сталиным Вс. Иванов читал свой рассказ «Дитё». Содержание рассказа таково. Красный партизанский отряд идет по пустынным степям. Партизаны видят проносящуюся вдали упряжку, в которой сидят два белогвардейца. Начинается стрельба. Когда партизаны приблизились к упряжке, они увидели, что убит белый офицер и одетая в офицерскую форму женщина, а на дне повозки лежит младенец. Партизаны долго думают, что делать с мальцом, и наконец решают, что поскольку ребенок ни в чем не повинен, его надо растить при отряде. С этой целью из соседнего кишлака привозят кормящую мать-киргизку. Она плачет и отказывается кормить ребенка. Разъезд возвращается в кишлак и привозит оттуда грудного сына киргизки. Она начинает кормить обоих. Однако молока у нее не очень много, и партизаны начинают примечать, что своего младенца мать прикармливает больше, чем приемного. Боясь, что это будет стоит жизни сыну отряда, партизаны убивают родного сына женщины.</p>
    <p>Сталин слушал рассказ очень внимательно, а в конце весело расхохотался, восприняв эту историю как комедию.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЗАМАНЧИВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ, КОТОРОЕ НУЖНО ЗАБЫТЬ</p>
    </title>
    <p>Жена бывшего секретаря Сталина В. Кюссе в конце 50-х годов рассказывала.</p>
    <p>В 1928 году Сталин предложил Бухарину:</p>
    <p>— Ты будешь главным теоретиком партии, а я ― главным организатором и руководителем. И мы оба, как Гималайские вершины, будем возвышаться над всеми.</p>
    <p>Секретарь Сталина сказал жене: забудь, что мы слышали эту фразу. Однако предусмотрительность не спасла их: его расстреляли, она 17 лет просидела в тюрьме.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЭПИГРАММА</p>
    </title>
    <p>Во второй половине 20-х годов Ворошилов обвинял Радека в том, что он плетется в хвосте у Льва Троцкого. Радек ответил эпиграммой, которая кончалась словами:</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>БЛЮСТИТЕЛЬ РОССИЙСКОЙ ТРАДИЦИИ</p>
    </title>
    <p>Старый коммунист Петр Чагин, в прошлом один из видных работников Ленинградской партийной организации и близкий Кирову человек, рассказывал о разговоре, который состоялся в 1926 году на обеде у Кирова вскоре после избрания его секретарем Ленинградского губкома. Кроме Кирова, Чагина и некоторых других ленинградских большевиков присутствовали Сталин и Томский. Застольная беседа, как часто в то время, свелась к теме: трудно партии без Ленина. Все согласились с тем, что партией следует руководить коллективно. Сталин не участвовал в разговоре, но потом встал и, обойдя вокруг стола, сказал: «Не забывайте, что мы живем в России ― стране царей. Русский народ любит, когда во главе стоит какой-то определенный человек, ― подумав, Сталин добавил: ― Конечно, он должен выполнять волю коллектива». Тогда еще никто не подумал, что Сталин предлагает в такие цари себя.</p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>1929-1934</p>
    <p>НА ПУТЯХ К ЕДИНОВЛАСТИЮ</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Ни один самый смелый и гениальный провокатор... для дискредитации... социализма, для взрыва его изнутри не мог бы придумать ничего лучшего, чем руководство Сталина и его клики... Позорно и постыдно для пролетарских революционеров дальше терпеть сталинское иго, его произвол и издевательство над партией и трудящимися массами. Кто не видит этого ига, не чувствует этого произвола, кто не возмущается им, тот раб...</p>
    <empty-line/>
    <p>М. Рютин. Ко всем членам ВКП(б).</p>
   </epigraph>
   <section>
    <title>
     <p>ОСКОРБЛЕНИЕ</p>
    </title>
    <p>Однажды, объезжая деревни, Сталин спросил у зажиточного мужика, почему он не дает хлеб. Тот ответил:</p>
    <p>— Спляши ― дам.</p>
    <p>Оскорбленный Сталин ушел со двора.</p>
    <p>Сталин любил рассказывать эту историю, из самолюбия заменяя себя пропагандистом.</p>
    <p>Классовая ненависть к кулакам у Сталина замешана и на личной обиде.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ДОШКОЛЬНОЕ ВОСПИТАНИЕ</p>
    </title>
    <p>В конце 1929 мне было 4 года, и я ходил в младшую группу детского сада. Воспитательница просвещала нас:</p>
    <p>— Дети, в нашей стране идет коллективизация. Раскулачивают кулаков ― сельских богачей. Это остатки классовых врагов. Они сопротивляются. Товарищ Сталин учит, что перед тем, как погаснуть, свеча вспыхивает особенно ярко. Сопротивление кулаков ― последняя вспышка обостряющейся классовой борьбы.</p>
    <p>Как ребенок поколения политически и идеологически обработанного, я хорошо запомнил слова воспитательницы. Только классовая борьба не закончилась с «последней вспышкой» кулацкого сопротивления. Впереди были еще борьба с троцкистами, с бухаринцами, с оппозиционерами всех мастей, с врагами народа, с меньшевиствующими идеалистами, с вульгарными социологами, с формалистами, с вейсмонистами-морганистами, с космополитами, с врачами-убийцами и т. д.</p>
    <p>Все мое детство я ― ребенок, росший при электрической лампочке, ― хотел проверить, правда ли, что свеча ведет себя столь странно? И все же главная странность, что этот пример убедил не только детей, но и взрослых.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ИРОДЫ И МЛАДЕНЦЫ</p>
    </title>
    <p>В конце 50-х годов, учитывая возраст и литературоведческую бесплодность, научного сотрудника Института мировой литературы Ивана Ивановича Чичерова отправили на пенсию. В этом Чичеров видел вопиющую несправедливость к нему ― старому большевику. В числе пережитого Иван Иванович вспоминал, как он, молодой коммунист, по партийному призыву поехал в деревню проводить коллективизацию. При нем был небольшой вооруженный отряд. Они выгоняли всех, кого считали кулаками и подкулачниками, из изб и отправляли в гибельную ссылку. В этих насильственных действиях, по мнению Чичерова, была жестокая классовая необходимость. Выселение сопровождалось еще более ужасным событием. Обреченные на испытания люди понимали, что младенцы не выдержат мытарств. В ночь перед высылкой матери задворками пробирались к сельсовету и клали детей на крыльцо в надежде, что их ― невинных ― вырастят односельчане , чужие люди или государство. Этих детей, рассказывал Чичеров, собирали у порогов всех окрестных сельсоветов, свозили в самую большую комнату самого крупного сельсовета и клали там на пол. Умевшие ползать ползали, не умевшие лежали на половицах в чем мать родила или в чем принесла. Послали «наверх» запрос, что делать с младенцами. Вскоре получили распоряжение: не позволять ни кормить, ни брать детей, так как, во-первых, младенцы классово чуждые, а, во-вторых, следует пресечь порочную эксплуататорскую практику кулаков подбрасывать своих детей государству или беднякам. Какое-то время дети жалобно плакали, потом уставали и лишь изредка судорожно всхлипывали и, наконец, угасали от голода. Их хоронили в общей могиле.</p>
    <p>Именно за созерцание этого ужаса строитель нашей государственности и борец за классовые интересы Чичеров требовал к себе милосердного отношения.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЛЮБИМЫЙ ЦВЕТ</p>
    </title>
    <p>Сталин распорядился покрасить в черный цвет загородную дачу. Его жена Надежда Аллилуева плакала, уговаривая дать даче любую другую окраску. Сталин настаивал и только благодаря уговорам Ворошилова разрешил перекрасить дачу.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>БОЛЬШОЙ ШУТНИК</p>
    </title>
    <p>Анастас Иванович Микоян после XX съезда в землячестве армян рассказывал:</p>
    <p>— Спрашиваете, какой был Сталин? Умный, интересный, волевой человек, преданный партии. Шутить любил. Однажды сидим мы с Аллилуевой во время вечеринки, о детях разговариваем, а Сталин заметил и говорит: «Товарищи члены Политбюро, смотрите, Микоян га моей женой ухаживает. Если я его убью, он сам в этом будет виноват».Мне неловко, страшно. В следующий раз стараюсь сесть подальше от Аллилуевой, а она подходит и что-то спрашивает. Сталин говорит: «Видите, Микоян снова за моей женой ухаживает». И гневно говорит, так что страшно становится. Я даже когда возвращаюсь домой, все еще переживаю. Говорю однажды Аллилуевой: «Давайте вместе не садиться, не будем раздражать товарища Сталина». Она смеется и соглашается. Садимся в следующий раз совсем в разных концах стола, не разговариваем. Сталин говорит: «Видите, Аллилуева и Микоян в разных концах сели, не разговаривают ― маскируются. Убью!» Я опять переживаю. Веселый был человек!</p>
    <p>Да, Сталин любил шутить. Только от его шуток было страшно, потому что в шутку мог и убить.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СВОИ ТРУДНОСТИ</p>
    </title>
    <p>Дача Сталина была где-то у Завидово, близ реки. Однажды Светлана и ее подруга поехали со Сталиным кататься на лодке. Через некоторое время Сталин перестал грести и застыл в печальной задумчивости. Девочки притихли. Поймав тоскливый взгляд отца, Светлана спросила: «Папа, почему ты такой грустный?» Сталин сказал: «Жизнь трудная и грустная штука».</p>
    <p>В деспотической системе счастья нет ни у кого, даже у деспота. Вспоминается максима Ларошфуко: «Поскольку всех счастливее в этом мире тот, кто довольствуется малым, то власть имущих и честолюбцев надо считать самыми несчастными людьми, потому что для счастья мм нужно несметное множество благ».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПРЕКРАСНЫЕ СЛОВА ВОЖДЯ</p>
    </title>
    <p>На одном из совещаний по среднеазиатским делам маленькая Мамлакат ― школьница-хлопкороб 30-х годов ― подошла к Сталину с приветствием. Он, улыбаясь, взял ее на руки. Сейчас же и Сталина, и девочку усыпали цветами, и фотографы сделали десятки снимков. Один из них обошел всю страну, сопровождаемый надписью: «Сталин ― лучший друг советских детей». У этой истории есть изнанка. Держа девочку на руках и не убирая улыбку с уст, Сталин сказал Берия по-грузински: «Момашоре ет тилиани!» Мамлакат с благоговением запомнила слова вождя, сказанные на незнакомом ей языке и хранила их в памяти многие годы, а когда подросла, узнала их значение: «Убери эту вшивую!»</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ОБМЕН ФОТОГРАФИЯМИ</p>
    </title>
    <p>Сталин сказал Буденному:</p>
    <p>— У меня нет твоей фотографии. Почему ты не даришь мне свою фотографию?</p>
    <p>— Я, товарищ Сталин, с большим удовольствием. Сейчас. ― Буденный взял фотографию и задумался.</p>
    <p>Сталин пришел на помощь:</p>
    <p>— Что думаешь?! Пиши: «Создателю Первой конной армии товарищу Сталину».</p>
    <p>Буденный сделал эту дарственную надпись.</p>
    <p>— А теперь я подарю тебе мое фото, ― сказал Сталин, вытащил фотографию и надписал: «Действительному создателю Первой конной армии товарищу Буденному ― Сталин».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ «КЛАССИКА» МАРКСИЗМА</p>
    </title>
    <p>Ян Стэн был умен и философски образован. Во второй половине 20-х годов он по просьбе Сталина читал ему персональный курс лекций по философии Гегеля. Сталин многого не понимал и многое путал. На редкость темпераментный для латыша учитель хватал его за лацканы пиджака и тряс, таким не лучшим педагогическим приемом вкладывая в своего ученика положения Гегеля. В кругу друзей Стэн не раз говорил о посредственных теоретических способностях Сталина. До последнего доходили эти нелестные оценки. Во второй половине тридцатых годов Стэн был уничтожен, а Сталин провозглашен классиком марксизма.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>КОРИФЕЙ ВСЕХ НАУК И ФИЛОСОФИИ</p>
    </title>
    <p>После ареста Стэна Сталин без указания автора включил конфискованную у него при обыске статью о диалектике в «Краткий курс истории партии» в качестве четвертой главы, обработав и огрубив первоначальный текст. Позже Сталин присвоил авторство этой исковерканной стэновской работы.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>УГАДАЛ</p>
    </title>
    <p>Во второй половине 30-х годов Сталин вызвал философа Марка Борисовича Митина и показал ему статью.</p>
    <p>— Это написал один старый партиец и попросил меня ознакомиться. У меня нет времени, и я прошу вас посмотреть и оценить, все ли здесь правильно.</p>
    <p>Дни и ночи с риском ошибиться изучал Митин эту работу. Наконец он сказал Сталину:</p>
    <p>— Это гениальная работа. Она написана человеком, находящимся на вершине марксистской философии.</p>
    <p>Сталин улыбнулся и признался, что работа принадлежит ему. Это была философская глава «Краткого курса истории партии».</p>
    <p>Чутье царедворца не подвело Митина. Он преуспел, стал академиком и долгие годы имел целый штат людей, писавших «его» философские труды. Однако поскольку рабский труд непроизводителен, вообще, а в сфере духа-в особенности, все его работы умерли задолго до смерти самого академика.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>КРУГОЗОР ОБЕЗЬЯНЫ</p>
    </title>
    <p>Сталин сказал, что когда обезьяна слезла с дерева, ее кругозор расширился от прямохождения, и она стала человеком. Один академик возразил: да, но с дерева больше видно. Его арестовали. Другой академик сказал, что его коллега пошутил. Сталин изрек: шутка ― вещь серьезная, а если не серьезная, то просто смешная. Второго академика тоже арестовали.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ВСТРЕЧИ С ИНТЕЛЛИГЕНЦИЕЙ НАЧАЛА 30-Х</p>
    </title>
    <p>В начале 30-х годов литературовед Юлиан Григорьевич Оксман оказался в гостях у Горького, когда там был Сталин. Горький, только что приехавший из-за границы, считал нужным проявлять общественную активность и говорил Сталину о необходимости коллективного руководства страной. Оксман понял, что Горькому ничего не будет за эти слова, а ему, Оксаману ― их свидетелю,― не поздоровится. И в самом деле его посадили.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПЛАГИАТ</p>
    </title>
    <p>Виктор Шкловский рассказывал мне в мае 1971 года в Переделкино, что афоризм «Писатели ― инженеры человеческих душ» был высказан Олешей на встрече писателей со Сталиным в доме Горького. Позже Сталин корректно процитировал эту формулу: «Как метко выразился товарищ Олеша, писатели ― инженеры человеческих душ». Вскоре афоризм был приписан Сталину, и он скромно примирился с авторством.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЗАМЕЧАНИЯ ПО ДОКЛАДУ</p>
    </title>
    <p>Горький подготовил к I съезду писателей доклад и передал его для ознакомления Сталину, который вскоре пригласил Горького и в присутствии Гронского высказал замечания: доклад слишком уходит в историю, отвлекается от актуальных проблем настоящего и современных задач писателей, не отражает связь литературы с жизнью.</p>
    <p>Горький, независимо ― нога на ногу ― расположившись на диване, с обидой пробасил:</p>
    <p>— А вот возьму и откажусь делать доклад. Вот и будет скандал на весь мир.</p>
    <p>Сталин примирительно сказал:</p>
    <p>— Ну что вы, Алексей Максимович, выступайте, как находите нужным.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПРИМЕЧАТЕЛЬНЫЕ ШТРИХИ</p>
    </title>
    <p>При том, что Горький часто болел, сообщений о его здоровье не было. В 1936 году, когда он заболел не более, чем обычно,сразу же в печати появились бюллетени. В день смерти Горького воспитательница увезла его внучек ― Марфу и Дарью кататься на лодках и долго не отпускала, даже когда дети просились домой. Лишь дождавшись сигнала с берега, она причалила к пристани. Дома дети узнали о смерти дедушки.</p>
    <p>Было решено урну с прахом Горького замуровать в Кремлевской стене на Красной площади. Волей Алексея Максимовича было лежать рядом с сыном Максимом, и поэтому Екатерина Пешкова попросила часть праха. Однако ей отказали. Повторилась история с Бехтеревым, прах которого не дали родственникам.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>В ПОЧЕТНОМ КАРАУЛЕ</p>
    </title>
    <p>Поэт Александр Прокофьев вспоминал:</p>
    <p>― Умер Горький. Вызвали меня из Ленинграда и прямо в Колонный. Стою в почетной карауле. Напротив Погодин, рядом Федин. Слезы туманят глаза. Вижу: Федин слезу смахивает, Погодин печально голову понурил, насупился. Вдруг появляется Сталин. Мы все встрепенулись и зааплодировали.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>«ПОКАРАУЛЬТЕ МОИ СОСИСКИ...»</p>
    </title>
    <p>Писатель Владимир Поляков рассказывал:</p>
    <p>— Было это в 1936 г. Я, никому не известный литератор, очень хотел попасть в Колонный зал на похороны Горького. Попросил Зощенко достать пропуск. Иду по Москве к Колонному залу, и вдруг ― продают горячие сосиски в пакетиках. Зачем мне сосиски? Новинка ведь! У меня привычка: покупать новые, даже ненужные вещи. Я купил пакетик с сосисками и довольный вошел в Колонный зал. Думаю, где-нибудь в гардеробе оставлю. Но у меня пропуск оказался такой ― проводят сразу в круглую комнату за сценой. Вижу: за столом сидят Ворошилов, Молотов, Калинин, другие вожди и вокруг много известных писателей. Вскоре меня вызывают по фамилии. Военные надевают мне на руку траурную повязку и ведут на сцену ― стоять в почетном карауле. А у меня сосиски, значит, я первому попавшемуся, полуобернувшись, говорю:</p>
    <p>― Пока я там откараулю, покараульте мои сосиски...</p>
    <p>Оборачиваюсь, чтобы передать сосиски в надежные руки. Человек с трубкой внимательно смотрит на меня...</p>
    <p>― Не беспокойтесь, ваши сосиски будут в полной сохранности.</p>
    <p>Тут меня окружают военные и вместе с другими ведут в почетный караул. Стою ― волнуюсь. Откараулив, возвращаюсь. Подходит ко мне военный в больших чинах ― с ромбами, отдает честь и рапортует:</p>
    <p>— Ваши сосиски, товарищ Поляков, в полной сохранности.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>НЕ ПРОШЕЛ!</p>
    </title>
    <p>Исаак Бабель напоминал мудрого и доброго сома: толстая, плохо поворачивающаяся шея, большие веки. Он очень хотел встретиться со Сталиным и попросил об этом Горького. Тот однажды позвал писателя к себе в дом у Никитских ворот. Бабель оказался за столом с Горьким, Сталиным и Ягодой. Пили чай. По собственному признанию Бабеля, он очень хотел понравиться Сталину.</p>
    <p>«Вы же знаете, я хороший рассказчик, а тут я еще очень старался. Вспомнил встречу с Шаляпиным в Италии. Шаляпин после выступления вытирал с огромного, прекрасного и уже постаревшего лица грим. Я у него спросил: «Не хотите ли вернуться в Россию?» А он мне ответил: «Большевики отняли у меня дом и автомобиль. Что мне делать в России?»</p>
    <p>Сталин слушал молча, а тут начал громко размешивать сахар в стакане, ложечка так и зазвенела о стекло. И сказал Сталин:</p>
    <p>— Мы, большевики, строим дома, наш автозавод начал выпускать автомобили. А Шаляпин все равно гордость и голос народа.</p>
    <p>Тогда я стал стараться еще больше и рассказал о моей поездке в Сибирь, на Енисей. Очень красочно расписал сибирскую ширь реки ― Европе и не снились такие просторы и такая несказанная красота...</p>
    <p>Слышу, ложечка опять недовольно заходила по стакану и Сталин сказал:</p>
    <p>— В Сибири реки не в ту сторону текут.</p>
    <p>Смущенно покашливая, Горький встал из-за стола, вышел в другую комнату и, откашлявшись там, вернулся. А Ягода уставился на меня сорочьими глазами и долго не мигая смотрел. И я понял, что провалился».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ВПРОК ЛИ!</p>
    </title>
    <p>Андрей Платонов написал повесть «Впрок». Дол прочитать ее Фадееву на предмет публикации. Тот прочел и подчеркнул ряд мест, с его точки зрения, идеологически ошибочных.</p>
    <p>Издательство приняло вещь в производство, и вскоре появилась верстка, в корректуре подчеркнутые места были набраны курсивом. В таком виде повесть попала к Сталину. Он прочел, возмутился, квалифицировал Платонова как кулацкого писателя и высказался: «Эта вещь впрок автору не пойдет». После этих слов Платонов оказался в тени, в полуизгнании, в забвении. Его на многие годы перестали печатать. И то счастье, что остался жив.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СТАЛИН И БУЛГАКОВ</p>
    </title>
    <p>Году в 44-м в доме моего приятеля Аркадия Кеслера я познакомился и потом иногда встречался с молодым человеком лет двадцати двух ― двадцати трех. Был он то ли актером МХАТа, то ли студентом Школы-студии МХАТ. Он переживал какие-то актерские неудачи и, по словам Аркадия, нервничал и иногда пил. Звали его Сергей. Аркадий тогда мне рассказал, что это пасынок писателя Михаила Булгакова, сын Елены Сергеевны Шиловский. а его отец крупный военный.</p>
    <p>От Шиловского непосредственно, а отчасти через Аркадия, а также от профессора логики Павла Сергеевича Попова, у которого я учился, будучи аспирантом МОПИ, и в доме которого неоднократно бывал, я слышал историю взаимоотношений Булгакова со Сталиным. Мне сейчас трудно отделить, кто что говорил, и трудно понять, где кончалась реальность и начиналась знаменитая игра Булгакова, любившего писать письма Сталину, но не отправлять их, а самому отвечать себе от имени Сталина. Трудно понять, что тут было от легенды и фантазии, что от истории. Перескажу все, что осталось в моей памяти от этих рассказов (старая моя запись исчезла, как Коровьев слизал).</p>
    <p>В начале 30-х годов Булгакова не печатали и не принимали на работу. В отчаянии он отправил письмо Сталину, в котором говорилось: поскольку его ― писателя ― не печатают на родине, он просит спасти его от голодной смерти и вынужденного литературного молчания, равного погребению заживо, и просит выслать его за границу, ибо это вторая по жестокости мера наказания после смертной казни, которую над ним совершают.</p>
    <p>Через некоторое время пришел краткий ответ, в котором Булгакова просили позвонить товарищу Сталину и сообщался номер телефона. Булгаков позвонил из автомата, так как личного телефона у него не было. Пока Булгакова соединяли со Сталиным, очередь у телефонной будки стала проявлять нетерпение. Когда же Булгаков объяснил, что он разговаривает со Сталиным и просит чуть-чуть подождать, ему стали кричать: «Кончай издеваться! Не ври! Повесь трубку!» Булгаков вынужден был поведать именитому абоненту о ситуации, и ему сказали: идите домой ― вам позвонят.</p>
    <p>«Как позвонят, когда у меня нет телефона?» ― поду-мал раздосадованный Булгаков и отправился домой. Вскоре пришли какие-то военные, протянули временную связь и установили телефон, а еще через некоторое время раздался звонок. Неторопливый голос с грузинским акцентом спросил:</p>
    <p>— Товарищ Булгаков?.. Вы нам писали?</p>
    <p>— Да, товарищ Сталин, писал... Понимаете, меня не печатают... меня не принимают...</p>
    <p>— И вы решили уехать... за границу?</p>
    <p>— Нет, товарищ Сталин. Я много думал и решил, как бы ни было трудно, я не уеду, даже если мне суждено на родине умереть от голода. Место русского писателя в России.</p>
    <p>— Вы... правильно...</p>
    <p>Сталин говорил с большими паузами между словами и с еще большими паузами между фразами. Булкакову казалось, что голос исчезает, что его разъединяют. Писатель начиная нервничать и дуть в трубку, пока не понял, что это манера говорить. Через минуту разговора он научился терпеливо ждать следующее слово и следующую фразу вождя:</p>
    <p>— Вы... правильно... решили... товарищ... Булгаков... Не следует... писателю... покидать родину...</p>
    <p>— Да, я остаюсь. Однако у меня большие трудности. Маня никуда не принимают на работу.</p>
    <p>— А вы... попробуйте...</p>
    <p>— Пробовал ― не берут.</p>
    <p>— А вы... попробуйте обратиться... во МХАТ... Почему бы вам не стать заведующим литературной частью МХАТа?.. Разве это плохая работа?..</p>
    <p>— Товарищ Сталин, да меня и в дворники туда не возьмут, не то что в заведующие литературной частью.</p>
    <p>— А вы попробуйте... Очень вам советую... попробовать.</p>
    <p>— Я попробую, но не уверен в успехе.</p>
    <p>— Ничего. Мы вам... немного поможем... в этом деле. Кое-какое влияние у ;нас есть.</p>
    <p>— Спасибо, товарищ Сталин.</p>
    <p>— Какие еще у вас проблемы?</p>
    <p>― Не печатают. Цензура ничего не пропускает.</p>
    <p>И тут Сталин, то ли забыв историю, то ли наоборот, подражая известному прецеденту, повторил фразу, сказанную Николаем I Пушкину:</p>
    <p>― Я буду вашим цензором. Присылайте мне все ваши произведения.</p>
    <p>На этом разговор закончился. Булгакова сразу же приняли во МХАТ заведующим литературной частью. Вскоре он написал пьесу «Кабала святош» и биографический роман о Мольере. В этих произведениях Булгаков пытался смоделировать отношения великого художника с абсолютным монархом. Получалась концепция: абсолютная власть спасает художника от произвола тупой толпы, но мучает его и губит собственным произволом. Такова диалектика власти и искусства. Для защиты от черни художник нуждается в покровительстве монарха и одновременно страдает и в конце концов гибнет от его своеволия. Этими произведениями Булгаков искренне пытался примириться с диктатурой Сталина, осознать его как самодержца, найти свое место в системе абсолютной власти и выстроить с ней терпимые для творчества взаимоотношения.</p>
    <p>Однако Сталин не одобрил эти произведения, они вызывали ненужные ассоциации и сопоставления с современностью и высвечивали его фигуру как деспота. При этом Сталин не объяснил, чем не понравилось ему произведения Мастера. Спектакль о Мольере после нескольких постановок был снят.</p>
    <p>Булгаков трудно переживал неуспех этой работы и задумал написать пьесу непосредственно о Сталине, чтобы не путем аллюзий, а путем прямой характеристики этой фигуры добиться расположения монарха. Драматург написал пьесу «Батум» о детстве Сталина, представив его выдающимся ребенком, имевшим замечательные задатки. Произведение было послано на цензурный просмотр Сталина. Создавая эту пьесу, Булгаков впервые совершал насилие над собой, что потребовало известных нервных напряжений, их усугубляло томительное ожидание решения великого цензора. Ответа все не было, а из ЦК от Жданова стали доходить неблагоприятные сведения, предвещающие запрет на постановку пьесы.</p>
    <p>Булгаков заболел. Ожидание, неясность, безнадежность усугубляли его состояние. Тогда мхатовцы написали Сталину письмо, которое, кажется, подписали и крупные артисты других театров (помнится, называлось имя Яблочкиной). В письме говорилось о болезни Михаила Булгакова и о том, что он нуждается в помощи. Только вы, товарищ Сталин, писали актёры, вашим авторитетом поддержав Булгакова, можете вернуть ему надежды на творческий успех, поддержать в нем веру в жизнь, и спасти от гибели. Зная о вашем гуманизме, о том, что вы являетесь лучшим другом советского театра, мы просим вас помочь в трудные минуты его жизни замечательному драматургу Михаилу Булгакову. Это вернет ему силы и поставит его на ноги. Примерно так писали актеры Сталину. Однако Булгаков был уже не нужен.</p>
    <p>Повторилась история с Мандельштамом. Диктатор стремится сломить художника, заставить его написать восхваление божественной особы вождя. Это восхваление войдет в историю или как отражение реальных достоинств, или как свидетельство всемогущего тирана, способного подчинить своей воле любого Поэта и любого Мастера. Когда восхваление написано ― дело сделано. И Поэт, и Мастер теперь могут умереть. И не только могут, но и должны, ибо неровен час, опамятуются и найдут в себе силы отречься от невольничьих строк, И Булгаков умер, умер, не отрекшись от пьесы «Батум» и не воплотив ее в сценические образы. Никакого ответа на письмо актеров по поводу Булгакова от Сталина не последовало. Срезу после смерти Булгакова раздался запоздалый звонок Сталина, возможно, нарочно запоздалый: «Правда ли, что писатель Булгаков умер?» Неясно, что в этой истории от реальности, что от легенды, в которой, по словам Булгакова, всякий великий писатель нуждается.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЛУЧШИЙ ДРУГ СОВЕТСКОГО ТЕАТРА</p>
    </title>
    <p>Станиславский был педантичным и импульсивным человеком. Однажды во время репетиции ему понадобилась веревка, а в реквизите театра ее не оказалось. Станиславский вспылил:</p>
    <p>— Невозможно работать в такой неорганизованной обстановке...</p>
    <p>В приливе чувств он бросился к телефону.</p>
    <p>— Товарищ Сталин, нет никакой возможности вести работу: нужна веревка ― в театре нет веревки.</p>
    <p>Сталин спокойно и терпеливо выслушал его и спросил:</p>
    <p>— Сколько вам нужно веревки?</p>
    <p>— Метра три, ― ответил растерявшийся от конкретности вопроса Станиславский.</p>
    <p>— Хорошо, товарищ Станиславский, работайте спокойно.</p>
    <p>Через два часа к театру подъехал грузовик с трехтонной бухтой веревки.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ</p>
    </title>
    <p>Уже на процессах начала 30-х годов для многих была очевидной невиновность подсудимых, которых заставляли давать ложные показания. Один из старых большевиков обратился за разъяснением к Сталину. Для чего нужны эти аресты специалистов?</p>
    <p>Сталин ответил:</p>
    <p>— А чем мы хуже медиков? Они же делают маленькую прививку, чтобы избежать большой болезни.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>НЕ ОТСТАВАТЬ ОТ «НИХ»!</p>
    </title>
    <p>Сталин выдвинул идею: нельзя гуманно относиться к политическим арестованным и к подозреваемым в шпионаже. Буржуазная полиция применяет к революционерам все способы насилия. Мы не можем быть в этом вопросе либерально-мягкотелыми, иначе предадим дело революции.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ОТРАБОТКА МЕТОДОВ СЛЕДСТВИЯ</p>
    </title>
    <p>В 1931 году Сталин в связи с делом меньшевиков Суханова, Громана, Шери и других сказал начальнику Экономического управления НКВД: «Навалитесь ни них и не слезайте до тех пор, пока они не станут сознаваться!"</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЗАКОННОСТЬ ВНЕ ЗАКОНА</p>
    </title>
    <p>Старейший революционер, один из основателей партии, сидевший на I! съезде в президиуме рядом с Лениным, Петр Ананьевич Красиков в 1921 году стал заместителем наркома юстиции, в 1924 году прокурором Верховного суда, а в 1933 году Красикова назначили заместителем председателя Верховного суда СССР. Вскоре домашние заметили в нем перемену: он бывал то нервно возбужден, то задумчив, а то начинал заговариваться или разговаривать сам с собой. В остальном вел себя нормально.</p>
    <p>Однажды Красикова пригласил к себе Сталин, и юрист в лучшем костюме отправился на аудиенцию. Во время беседы он сказал Сталину, что ему приходится подписывать много протоколов и приговоров по несправедливым обвинениям и часто уже постфактум, когда человек расстрелян или сослан, судя по делу, невинно. Сталин спросил: «Вы так думаете?» Красиков подтвердил. Тогда Сталин на его глазах вычеркнул его из списка членов ЦИКа. Красикова и его семью переселили из привилегированного правительственного дома. В 1939 году ему предложили поехать в санаторий, где Красиков и умер при странных обстоятельствах.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>РОКОВОЕ ОПОЗДАНИЕ</p>
    </title>
    <p>Поэтесса Инна Лиснянская рассказала, что в детстве, летом 34-го года, она присутствовала при разговоре Саркисова, Кирова и Микояна. Впрочем, Микоян читал газету и молчал. Саркисов говорил:</p>
    <p>— Как мог всплыть Берия? Во время революции выяснилось, что он ― провокатор. Его поймали, посадили. Однако Багиров его выпустил. А теперь Берия с помощью своей Нинки-подстилки делает карьеру. (Лиснянская говорила, что долго и тщетно пыталась выяснить у домработницы, что значит «подстилка». Имелось в виду, что Берия свою молодую и красивую жену Нину передавал Сталину). Киров сказал:</p>
    <p>― Теперь об этом поздно говорить.</p>
    <p>Для Кирова действительно было поздно говорить об этом: 1 декабря 1934 года его убили.</p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>1935―1938</p>
    <p>БОЛЬШОЙ ТЕРРОР</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>И стал народ врагом народа, И он один народом стал.</p>
    <empty-line/>
    <p>А. Твардовский.</p>
   </epigraph>
   <epigraph>
    <p>В каждом веке есть свое средневековье.</p>
    <empty-line/>
    <p>Ежи Лещ.</p>
   </epigraph>
   <section>
    <title>
     <p>НАСЛАЖДЕНИЕ МУЖЧИНЫ</p>
    </title>
    <p>На одной из вечеринок во второй половине 30-х годов Сталин задал тему для беседы: каково наивысшее наслаждение для мужчины?</p>
    <p>Все высказывались: женщины, работа, польза отечеству и так далее. Сталин ответил весьма оригинально:</p>
    <p>— Высшее наслаждение ― раздавить врага, а потом выпить бокал хорошего грузинского вина.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>НАСЛАЖДАТЬСЯ, ТАК ВСЛАСТЬ!</p>
    </title>
    <p>Крупных партийных деятелей, которые были осуждены как враги народа, Сталин приказал сфотографировать в момент расстрела. Потом он любовался этими снимками.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЕДИНОЖДЫ УБИВШИ...</p>
    </title>
    <p>В 37-м году один из деятелей спросил Сталина:</p>
    <p>― Не слишком ли круто мы ведем репрессии?</p>
    <p>Сталин ответил неожиданно:</p>
    <p>— Теперь вы говорите о репрессиях. А что же вы молчали, когда мы проводили коллективизацию, во время которой было репрессировано и погибло два миллиона человек?</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПОКАЗАНИЯ НЕИЗБЕЖНЫ</p>
    </title>
    <p>Между Сталиным и следователем, отчаявшимся получить показания от арестованного, произошел такой разговор:</p>
    <p>Сталин. Каков вес Советского Союза? Следователь. Он должен выражаться в астрономических цифрах.</p>
    <p>Сталин. Может ли какой-либо человек выдержать этот вес?</p>
    <p>Следователь. Нет.</p>
    <p>Сталин. Значит, показания будут.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>КАК КОТ С МЫШЬЮ</p>
    </title>
    <p>Октябрьский парад 1936 года уже опальный Бухарин наблюдал с трибуны для гостей, когда сотрудник НКВД передал приглашение Сталина занять место на Мавзолее. Бухарин присоединился к членам Политбюро, оставив на гостевой трибуне жену.</p>
    <p>«Известия» опубликовали официальный материал ТАСС о том, что Бухарин шпион. Газета была подписана Бухариным как главным редактором.</p>
    <p>Сталин играл со своими жертвами, как кот с пойманной мышью... Когда Бухарин находился уже в преддверии гибели, Сталин предложил ему поехать в Париж, чтобы купить архив Маркса. Приехать туда разрешили и молодой жене Бухарина. У Сталина был беспроигрышный расчет. Если бы Бухарин остался, это дало бы повод для разгрома его сторонников и всех людей его типа и ранга, неугодных Сталину. С другой стороны, Сталин мог достать и убить человека и за рубежом. Вернись Бухарин, и его, по замыслу Сталина, ждал процесс и расстрел. Бухарин вернулся. Предвидя готовящийся удар, он не явился на пленум ЦК и объявил голодовку. Ему позвонил Сталин:</p>
    <p>— Слушай, Николай, ты на кого обиделся? На партию? Против партии объявил голодовку? Как тебе не стыдно? Неужели ты думаешь, что мы дадим тебя в обиду? Приходи завтра и попроси у партии прощения ― все будет в порядке.</p>
    <p>Бухарин поверил Сталину, пришел на заседание, попросил прощения, но его исключили из ЦК партии, а потом арестовали и расстреляли.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ОТРАБОТКА ФОРМ ОБВИНЕНИЯ</p>
    </title>
    <p>Агранов сказал Сталину: «Боюсь, что мы не сможем обвинить Александра Смирнова в том, что он входил в троцкистско-зиновьевский центр. Ведь Смирнов уже несколько лет сидит в тюрьме.</p>
    <p>Сталин ответил: «А вы не бойтесь. Не бойтесь ― только и всего».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПАРТИЯ СКАЗАЛА: «НАДО»</p>
    </title>
    <p>После ареста Косарева Сталин вызвал Михайлова и предложил ему стать первым секретарем ЦК ВЛКСМ. Михайлов высказал сомнение, что он уже вырос из комсомольского возраста. Разговор Сталина и Михайлова происходил с глазу на глаз. Вдруг Сталин громко позвал Берия. Раздвинулась стена, и Берия появился.</p>
    <p>— Лаврентий, есть такое мнение ― назначить тебя секретарем ЦК ВЛКСМ.</p>
    <p>— Слушаюсь, товарищ Сталин. Когда нужно принимать дела?</p>
    <p>Сталин повернулся к Михайлову?</p>
    <p>— Учись, сопляк, как надо отвечать!</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ГИБЕЛЬ</p>
    </title>
    <p>Сразу же после самоубийства Орджоникидзе, среди ночи, его жена позвонила Сталину:</p>
    <p>— С Серго то же, что с Надей.</p>
    <p>— Хорошо, мы сейчас будем.</p>
    <p>Помощник Орджоникидзе быстро ушел, чтобы не оказаться свидетелем событий.</p>
    <p>Вскоре Сталин вместе с Молотовым, Кагановичем и другими соратниками прибыл на квартиру Орджоникидзе. Приехали сюда и врачи. Они констатировали смерть и вопросительно смотрели на Сталина. Помолчав, он сказал:</p>
    <p>— Очевидно, сердечный приступ.</p>
    <p>Жена Орджоникидзе запротестовала:</p>
    <p>— Серго боролся за правду, и о нем нужно сказать народу правду.</p>
    <p>— Молчи, дура.</p>
    <p>Орджоникидзе погиб за два дня до февральско-мартовского пленума, на котором должно было слушаться дело Бухарина. Пленум перенесли на четыре дня.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПОСЛЕДНИЕ ЧАСЫ НА СВОБОДЕ</p>
    </title>
    <p>Наталья Рыкова ― дочь известного партийного деятеля, погибшего в конце 30-х годов, просидела 17 лет и в свои 43 года выглядела много старше. Она рассказывала, что ее отец в последние годы жизни приводил домой мрачный. После одного из заседаний, на котором уже отстраненный от большой власти Рыков (он был теперь «Наркомпочтелем») подвергся усиленной проработке, к нему приехал Серго Орджоникидзе и жизнерадостно прокричал:</p>
    <p>— Не расстраивайся! Мы тебя в обиду не дадим! Я поговорю с Климом, с Анастасом, мы все за тебя заступимся, и все будет в порядке.</p>
    <p>На следующем заседании Политбюро Сталин резко выступил против Рыкова, обвиняя его в том, что он неразоружившийся правый. Орджоникидзе горячо заступился за Рыкова и обратился за поддержкой к Ворошилову, Микояну и другим членам Политбюро, но они, потупя взор, молчали.</p>
    <p>Увидев разногласия в оценке Рыкова, Сталин объявил этот вопрос неподготовленным и несозревшим. Обсуждение было перенесено. Орджоникидзе вновь успокаивал Рыкова: «Мы не дадим тебя в обиду!» Но Орджоникидзе скоропостижно скончался. Рыков сказал: «Серго нет. Я погиб».</p>
    <p>Вскоре на заседании Политбюро Сталин опять поставил вопрос о правотроцкистском уклоне Рыкова, и за него уже никто не заступался.</p>
    <p>Рыков вернулся домой почти невменяемым. Он молча ходил по комнате, хватался за голову, произносил что-то невнятное.</p>
    <p>Жена Рыкова позвонила Сталину. Подошел Поскребышев. Она сказала, что ее муж в отчаянии, он хочет честно работать, и она просит товарища Сталина принять его, чтобы он мог объясниться и рассеять недоразумение. Поскребышев попросил подождать и отошел узнать мнение Сталина. Через несколько минут вернулся к телефону и сказал:</p>
    <p>— Товарищ Сталин примет товарища Рыкова. Машина послана.</p>
    <p>Через полчаса пришла машина. Рыков уехал к Сталину. Семья больше никогда его не видела. Вскоре и жену, и дочь Рыкова арестовали.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>НЕРАВНЫЙ ОБМЕН</p>
    </title>
    <p>Радек говорил: «Я Сталину цитату, а он мне ― ссылку».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПОСЛЕДНИЙ АНЕКДОТ</p>
    </title>
    <p>Предание утверждает, что автором анекдотов о Сталине был Радек. На пороге небытия, в безысходно трагической ситуации он создал свой последний анекдот; на скамье подсудимых Радек признался, что он и другие подсудимые лживыми показаниями, запирательствами и обманами мучили самоотверженных следователей НКВД, этих исполнителей воли партии, защитников народа от его врагов, чутких и гуманных друзей арестованных.</p>
    <p>Такова последняя горькая шутка Радека. Это был анекдот для истории.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ФРАНЦУЗСКАЯ БОРЬБА</p>
    </title>
    <p>В 36 году командующего одним из округов Тимошенко без всяких объяснений срочно вызвали в Москву. Прибыть было приказано одному без оружия и адъютанта. Похоже было на вызов для ареста. Тимошенко вылетел в Москву. Через три часа его встретил начальник штаба и повез в особняк Буденного.</p>
    <p>Там Тимошенко застал странную картину.</p>
    <p>За пышным столом сидели Сталин и высшие командиры Красной Армии, а перед ними на ковре вспотевший и уставший, в одной рубахе стоял Тухачевский. На протяжении нескольких часов он по прихоти Сталина боролся и положил на лопатки всех командующих и маршалов. Эти победы привели Сталина в негодование. Тут-то и призвали Тимошенко. Сталин сказал ему, что сын трудящегося должен победить помещичьего сына. Ситуация осложнилась тем, что Тухачевский был начальником Тимошенко.</p>
    <p>С большим трудом Тимошенко удалось победить уставшего Тухачевского. Сталин радовался, а Тимошенко огорчился тому, что Тухачевский ударился головой и лежит оглушенный. Сталин рассмеялся и успокоил: «Ничего, голова ему теперь не скоро понадобится». Тухачевского под мышки уволокли из комнаты. Вскоре его расстреляли, а маршалом, наркомом обороны назначили Тимошенко.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ТЯЖКО ЖИТЬ</p>
    </title>
    <p>Маршал Егоров в 1938 году сказал Сталину:</p>
    <p>— Почти все высшие командиры Красной Армии расстреляны. В случае войны некому выполнить мобилизационный план. Сейчас дивизиями часто командуют старшие лейтенанты. Так больше нельзя ни жить, ни работать.</p>
    <p>— Значит, ты своей жизнью тяготишься? ― спросил Сталин.</p>
    <p>И сам ответил на этот вопрос, лишив в 1939 году маршала Егорова жизни.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>«ДВУРУШНИК»</p>
    </title>
    <p>Якир за миг до залпа крикнул: «Да здравствует товарищ Сталин!» Когда после казни об этом сообщили Сталину, он ухмыльнулся:</p>
    <p>— Какой фальшивый был человек.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ИЗ АКАДЕМИКОВ В УГОЛОВНИКИ И ОБРАТНО</p>
    </title>
    <p>В 1935 году Сталин дал следователю Молчанову указание, чтобы физик академик Абрам Федорович Иоффе фигурировал в показаниях по процессу об оппозиции. А когда ему доложили, что арестованный Федотов дал показания на Иоффе, Сталин сказал Молчанову: «Вычеркните Иоффе. Он еще может нам понадобиться».</p>
    <p>Сталинская власть была замечательна тем, что за пять минут могла из кого угодно сделать кого угодно.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ДУШЕГУБ-ЖИЗНЕЛЮБ</p>
    </title>
    <p>В конце 20-х ― в начале 30-х годов художник Кацман писал портреты Сталина и Ворошилова, был обласкан их вниманием и стал их доверенным человеком. Его приглашали на загородную дачу, где устраивались оргии. Там было нечто вроде римских терм, где нагие вакханки приносили яства и возлежали рядом с вельможами. Впрочем, были и отличия от Рима, выдающие северную топографию действа и паханский вкус ее главного организатора: над помещением «термы» висел большой моржовый фаллос. Видимо, людоед был большим жизнелюбом. Кацман глухо рассказал об этом Федорову-Давыдову. Тот, в свою очередь, еще более глухо упомянул об этом кому-то. Последний сообщил куда надо. Федорова-Давыдова на время выслали в Ярославль, а Кацмана отлучили от доверия.</p>
    <p>Мягкость наказания объясняется ранней датой события и тем, о чем поведал Кацман: «Ворошилов обругал меня: мы тебе доверяли, мы тебя приблизили, а ты оказался болтун и дерьмо. Ты пренебрег доверием! Скажи спасибо, я тебя спас от гнева Сталина. Но смотри, если будешь болтать...»</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>МУДРОЕ РЕШЕНИЕ</p>
    </title>
    <p>У Сталина спросили:</p>
    <p>— Что делать с писателем N? Его обвиняют в троцкизме. Однако имеются доказательства его невиновности.</p>
    <p>Сталин ответил:</p>
    <p>— Есть человек ― есть проблема. Нет человека ― нет проблемы.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ОРГАНИЗАЦИЯ ПОДДЕРЖКИ</p>
    </title>
    <p>Сталин пригласил поэта Николая Асеева в Кремль. Когда тот пришел, завел разговор о поэзии и даже прочитал отрывок какого-то стихотворения на французском языке. Премии еще не были объявлены, тем не менее Сталин сказал:</p>
    <p>— Поздравляю вас, товарищ Асеев с премией, которую они называют Сталинской, за поэму «Маяковский начинается».</p>
    <p>Великодушно приняв благодарность, Сталин продолжил:</p>
    <p>— Мы живем в бедной крестьянской стране. У нас прошла коллективизация. Один молодой поэт, стихи которого вам, наверное, не понравятся, написал поэму «Страна Муравия». Я очень прошу вас поддержать эту поэму и написать на нее рецензию.</p>
    <p>Асеев согласился. Как только он пришел домой, ему позвонил Мехлис:</p>
    <p>― Я слышал, что вы хотите написать рецензию на поэму Твардовского. «Правда» готова предоставить вам свои страницы. Мы ждем рецензию.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СТАРИЧОК, ИСПУГАВШИЙ СТАЛИНА</p>
    </title>
    <p>Был прием по случаю окончания декады таджикского искусства. Присутствовали Сталин, члены таджикского правительства, деятели искусства и литературы. Сталин встал и предложил тост:</p>
    <p>— За великий таджикский народ, за его замечательное искусство, искусство Омара Хайяма и Рудаки, Фирдоуси и...</p>
    <p>Тут сидевший в конце стола маленький тщедушный старичок закричал:</p>
    <p>— Бираф! Старый литературоведение капут!</p>
    <p>На минуту все в ужасе замерли. Но Сталин сделал вид, что ничего не произошло и начал тост снова:</p>
    <p>— За замечательное таджикское искусство Хайяма и Рудаки, Фирдоуси и Джами...</p>
    <p>Старичок снова закричал с другого конца стола;</p>
    <p>— Бираф! Старый литературоведение капут!</p>
    <p>Снова все замерли. Старичок же вскочил и решительно направился к Сталину. Тот в страхе попятился, а потом полез под стол. Тут же два молодых человека в штатском скрутили старичка. Сталин вылез из-под стола, сделав вид, что искал там трубку, и вновь спокойно расположился в своем кресле. Он обратился к секретарю ЦК Таджикистана Гусейнову, сидевшему около него, за разъяснением, что означают эти неорганизованные выкрики и кто такой этот агрессивный старичок, Гусейнов объяснил:</p>
    <p>— Старик этот известный писатель и литературовед Садриддин Айни. Он кричал: «Браво! Старому литературоведению пришел конец!» Айни много лет утверждал, что Фирдоуси таджикский поэт и спорил об этом со сторонниками старых литературоведческих школ. Теперь он приветствует высказывание Сталина о принадлежности Фирдоуси к таджикской литературе.</p>
    <p>Сталин вышел из-за стола и при напряженном молчании присутствующих приблизился к все еще скрученному аксакалу. По знаку его бровей старичка отпустили. Сталин у него спросил: «Вы кто?» Аксакал подобострастно склонился перед Сталиным, как перед падишахом, и сказал, что он недостойный Садриддин Айни. Сталин, уже получивший необходимую справку, спросил: «Айни ― это псевдоним, а как ваша настоящая фамилия?» Айни сказал: «Садриддин Саид-Мурадзода»... Тогда Сталин протянул ему руку у сказал: «Будем знакомы, Джугашвили».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ХЛЕБ, КОЛХОЗ И ПАСТЕРНАК</p>
    </title>
    <p>В середине 30-х годов Сталин спросил у Фадеева, что делает поэт Пастернак.</p>
    <p>— Пишет стихи, ― простодушно ответил Фадеев.</p>
    <p>— Это хорошо, ― сказал Сталин, помолчал и добавил: ― Почему бы поэту Пастернаку не написать поэму о колхозе? Нужно воспеть нашего труженика, добывающего хлеб.</p>
    <p>— Хорошо, товарищ Сталин. Я поговорю с Пастернаком, и он воспоет труженика.</p>
    <p>— Создайте условия. Пошлите Пастернака в творческую командировку в колхоз. Пусть там поэт изучит жизнь.</p>
    <p>— Хорошо, товарищ Сталин. Пастернаку будет очень полезно изучить жизнь, особенно в колхозе.</p>
    <p>Фадеев тут же сообщил Пастернаку пожелание товарища Сталина. Пастернак был смущен, но вежливо согласился с предложением. Однако в командировку не поехал и писать ничего не стал.</p>
    <p>Вскоре Сталин, памятливый на задания, вновь спросил, что делает поэт Пастернак. Фадеев снова ответил: пишет стихи. Сталин поинтересовался стихами о колхозе.</p>
    <p>— Пока не написал, ― искренне признался Фадеев.</p>
    <p>— Это жаль, ― сокрушался Сталин, ― такая хорошая и важная тема.</p>
    <p>— Да, ― согласился Фадеев. ― Я ему напомню.</p>
    <p>— Напомните и дайте ему командировку в колхоз, чтобы изучил жизнь.</p>
    <p>— Хорошо, товарищ Сталин, пусть изучает жизнь. Пастернак получил командировку в колхоз, но никуда не поехал.</p>
    <p>Когда в третий раз Сталин спросил у Фадеева, что делает поэт Пастернак и услышал ответ, что тот так и не написал поэмы о колхозе, он очень рассердился:</p>
    <p>— Мы просим Пастернака показать, как наши труженики добывают хлеб, а он не хочет. Ну что же, давайте немножко урежем хлеб у поэта Пастернака, раз его не интересует, как этот хлеб добывают.</p>
    <p>И Пастернака перестали печатать. Он стал жить переводами.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>РЕВНОСТЬ, ПОДОЗРИТЕЛЬНОСТЬ И ТЩЕСЛАВИЕ</p>
    </title>
    <p>Панферов рассказывал, что однажды по приглашению Сталина он прибыл в его приемную. Сидит, ждет. Вылетает из кабинета Сталина взволнованный Шолохов.</p>
    <p>— Ну что там, Михаил Александрович!</p>
    <p>— А!.. ― раздосадовано махнул рукой Шолохов и пошел из приемной.</p>
    <p>Вызывают Панферова, он входит в кабинет. Сталин сидит один. Панферова сажает напротив, долго возится с трубкой, потом целую минуту или даже две пристально смотрит на Панферова и наконец спрашивает:</p>
    <p>— Товарищ Панферов, как вы относитесь к товарищу Сталину? Любите ли вы товарища Сталина? ― и пристально смотрит в глаза.</p>
    <p>Панферов объясняет:</p>
    <p>— Я люблю партию, народ, а их лучшим воплощением является товарищ Сталин, поэтому я люблю товарища Сталина.</p>
    <p>Сталин встает, ходит, курит. Неожиданно останавливается рядом с Панферовым и спрашивает в упор:</p>
    <p>— Как вы относитесь к Яковлеву? Что вы думаете о нем?</p>
    <p>— Раз Яковлев арестован, значит, виноват перед партией и народом, но ко мне Яковлев относился хорошо, никогда не обижал и даже похвалил мои «Бруски».</p>
    <p>— Похвалил... Мы ему сказали наше мнение ― и он похвалил. Похвалил... Наше это было мнение, а не его.</p>
    <p>Опять ходит, курит. Неожиданно останавливается и спрашивает, как на допросе:</p>
    <p>— А каковы ваши отношения с Варейкисом? (Иосиф Михайлович Варейкис ― секретарь одного из обкомом― был расстрелян, а о нем много писалось в первых частях «Брусков».) Почему вы в своем творчестве так много внимания уделяете Варейкису? Вы его любите?</p>
    <p>Панферов начал сбивчиво оправдываться. Сталин, не дослушав, перебивает:</p>
    <p>— Варейкис тебя вербовал?</p>
    <p>Панферов теряется от такого странного и опасного вопроса. Он понимает, что любой ординарный ответ грозит смертью. Говорит, истово перекрестившись:</p>
    <p>— Ей богу, нет, не вербовал.</p>
    <p>Ответ произвел на семинарскую душу Сталина впечатление, и он сказал:</p>
    <p>— Правильно, Варейкис знал, кого вербовать.</p>
    <p>Панферов понял, что Сталин «ревновал» и тщеславно хотел, чтобы в произведениях Панферова было написано о нем, а не о Варейкисе. В последних частях «Брусков» Панферов уделил Сталину необходимое внимание.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ВЗАИМОПОНИМАНИЕ</p>
    </title>
    <p>Банкет в Кремле. Сталин прохаживается вдоль праздничного стола, попыхивая трубкой. Длинный величальный тост в честь Сталина произносит Алексей Толстой. Он говорит долго, употребляя превосходные степени и высокие эпитеты. Сталин ходит, слушает, потом останавливается около Толстого, хлопает его по плечу:</p>
    <p>— Хватит стараться, граф.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>КОВЕР И ВДОХНОВЕНИЕ</p>
    </title>
    <p>В 30-х годах Алексей Толстой посетил ВСХВ (Всесоюзную сельскохозяйственную выставку ― ныне ВДНХ). В павильоне Узбекистана он долго стоял перед роскошным ковром. Его десять лет вручную ткали несколько десятков мастериц. Это было чудо коврового искусства. Писатель пошел к директору павильона и попросил продать ему этот ковер. Директор ответил, что при всем величайшем уважении к знаменитому литератору это невозможно, ведь ковер ― народное достояние и музейная редкость.</p>
    <p>Вернувшись домой, Толстой так затосковал по ковру, что решился позвонить Сталину и рассказал о своей работе над романом «Хлеб», над образом товарища Сталина. Затем Толстой пожаловался, что работа идет не всегда хорошо, так как он лишен уюта, который может создать приглянувшийся ему ковер. Однако, к сожалению, его нельзя купить.</p>
    <p>- Ничего, ― ответил Сталин, ― мы постараемся помочь вашему творческому процессу, раз вы поднимаете такие актуальные и трудные темы, Ваш «Хлеб» нужен нам, как хлеб насущный. Вам не следует беспокоиться. Работайте.</p>
    <p>К вечеру на квартиру к Толстому на двух грузовиках привезли сказочно богатый ковер. Эта сталинская забота вдохновила писателя, и вскоре он опубликовал роман «Хлеб», в котором Сталин восхваляется как спаситель России и революции от белогвардейцев, голода и других напастей.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПРЕДУСМОТРИТЕЛЬНОСТЬ</p>
    </title>
    <p>Во время поездки в Лондон в 1935 году Шолохов был в гостях у баронессы Будберг, урожденной Закревской, пользовавшейся вниманием многих знаменитых людей. У баронессы Шолохов забыл свою любимую трубку. Спохватившись утром, он запросил хозяйку, но ответа не последовало. Только по возвращении на родину Шолохов получил уведомление, что баронесса хочет навестить писателя в Вешенской и вернуть ему трубку. Вскоре Сталин пригласил Шолохова на Политбюро (пусть, мол, знаменитый литератор посмотрит, как решаются у нас народнохозяйственные вопросы).</p>
    <p>На заседании Шолохов не столько слушал, что говорят руководители, сколько со страхом гадал, зачем его пригласили. Когда все разошлись, писатель, оказавшийся рядом со Сталиным и Молотовым, услышал вопрос:</p>
    <p>— Кто такая баронесса Будберг, которая просит разрешения посетить СССР? Следует ли давать ей разрешение?</p>
    <p>Молотов ответил:</p>
    <p>— Думаю, что не следует, так как Будберг франко-англо-немецкая шпионка.</p>
    <p>На этом эпизод с трубкой и баронессой закончился. Стало ясно, зачем Сталин приглашал Шолохова на Политбюро: вождь любил держать людей в страхе и зависимости и намекнул писателю, что его связи со «шпионкой» известны.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЖИВОСТЬ ВОСПРИЯТИЯ</p>
    </title>
    <p>Сталин много раз с удовольствием смотрел фильм «Волга-Волга». Когда развитие действия доходило до определенной точки, он восторженно предсказывал:</p>
    <p>— Сейчас она будет падать за борт!</p>
    <p>Такое непосредственное эмоциональное восприятие было характерно для Сталина. Когда показывали «Юность Максима», он кричал:</p>
    <p>— Наташа, куда же ты идешь! Туда нельзя! Ну разве так конспирируются!</p>
    <p>Так же он переживал ковбойские фильмы. Когда пуля просвистела над головой героя, вождь воскликнул: ― Черт возьми, еще немножко, и попало бы! Чуть-чуть не хватило!</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СЛАБОНЕРВНЫХ НЕ ПРИГЛАШАТЬ</p>
    </title>
    <p>На правительственный просмотр фильма «Юность Максима» по традиции пригласили режиссеров Григория Михайловича Козинцева и Леонида Захаровича Трауберга. Однако Трауберг не смог прийти из-за болезни. Картина Сталину понравилась, но прежде, чем похвалить ее, он высказал некоторые замечания. После второго замечания присутствующий кинорежиссер упал в обморок и его унесли. У художников слабые нервы,― решил Сталин и изменил традицию: режиссеров перестали приглашать на просмотры. Показ фильмов вменили в обязанность председателю Комитета по делам кинематографии Большакову. Он выслушивал замечания и соображения Сталина, а потом пересказывал их авторам фильмов.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ИСКУССТВО ПРИКРЫВАТЬ ТИРАНИЮ</p>
    </title>
    <p>Во времена страшные и кровавые на трибуну мавзолея были приглашены смотреть первомайский парад победители недавнего международного конкурса музыкантов Флиер, Зак и Оборин. Они стояли рядом со Сталиным, Это почти стандартный прием: все диктаторы покровительством искусству и наукам попытались прикрыть кровь и насилие.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>РОДСТВО ДУШ</p>
    </title>
    <p>Сталин смотрел постановку «Отелло». Главную роль исполнял Остужев. После спектакля руководство театре попыталось узнать мнение вождя об этой работе. Сталин долго молчал, потом сказал: «А этот, как его там, Яго ― неплохой организатор».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ВЫБОР ПРОЕКТНЫХ ВАРИАНТОВ</p>
    </title>
    <p>Сталин дал задание: построить в центре Москвы гостиницу, носящую имя столицы. Архитекторы подготовили проект. Предполагалось, что Сталин выберет один из двух вариантов здания. Эти варианты были начерчены на ватмане и разделены осевой линией. Когда Сталину принесли на подпись этот лист, не разбираясь в проектных чертежах, он поставил свою подпись прямо на осевой линии, так что нельзя было понять, какой вариант он выбрал и утвердил. Никто не отважился переспросить вождя. Так и построили асимметричное здание, если посмотреть со стороны Манежной площади.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА ИЛЬИНСКОГО СО СТАЛИНЫМ</p>
    </title>
    <p>Игорь Ильинский рассказывал:</p>
    <p>— Меня впервые пригласили в Кремль на праздничный концерт после выхода фильма «Волга-Волга», где я исполнял роль Бывалова. На концерте присутствовал Сталин. Я очень волновался. Когда выходил на сцену, несколько людей в штатском ощупали меня глазами, двое из них остались стоять за кулисами и неотступно следили за мной. Я читал рассказ Чехова, но не чувствовал никакого контакта с залом и с ужасом сознавал, что проваливаюсь. Обстановка была непривычна: люди в зале сидели за маленькими столиками по четыре человека. Вдали стоял длинный стол, за которым сидели члены Политбюро, в центре ― Сталин. Все ели, пили, переговаривались, и мне казалось, что меня никто не слушает. От этого я зажимался еще больше. Я читал почти механически, на актерских навыках и от волнения непрерывно вертел пуговицу на пиджаке. Вскоре пуговица отскочила и запрыгала по сцене, и я проследил ее прыжки, пока не потерял из виду. Продолжая выступление, я все время искал глазами мою пуговицу. Когда я закончил и ушел со сцены, ко мне подскочил один из молодых людей в штатском и строго спросил:</p>
    <p>— Что вы там высматривали?</p>
    <p>— Пуговицу, ― и я показал на мой пиджак. Совершенно потерянный, с ощущением актерского провала, я сел за столик рядом с певицей Шпиллер. Вскоре ко мне подошел Молотов и поблагодарил за выступление. Я немного успокоился. Тут к нашему столику приблизился вождь. Мы встали. Сталин похвалил певицу за исполнительскую деятельность, но сделал замечание:</p>
    <p>— У вас плохо получается верхнее «до», вам нужно поработать над верхним «до».</p>
    <p>Шпиллер поблагодарила и обещала поработать. Потом Сталин повернулся к сопровождавшим его людям и сурово спросил, показывая на меня;</p>
    <p>— А это кто такой?</p>
    <p>— Известный артист Ильинский, товарищ Сталин.</p>
    <p>— Кому известный? ― недоумевал Сталин. ― Мне неизвестный.</p>
    <p>Я попытался объяснить, что я артист театра и кино Игорь Ильинский.</p>
    <p>Но Сталин не слушал и гневно спросил:</p>
    <p>— Как он сюда попал? Кто он?</p>
    <p>Мне стало страшно. Наконец, человек, видимо, отвечавший за то, что я попал сюда, в отчаянии пояснил:</p>
    <p>— Это актер Ильинский. Он только что удачно сыграл в кинофильме «Волга-Волга».</p>
    <p>И тут Сталин расплылся в улыбке, пожал мне руку и воскликнул:</p>
    <p>— Товарищ Бывалов! Здравствуйте! Мы, бюрократы, всегда поймем друг друга...</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>МАЛЕНЬКИЕ ХИТРОСТИ</p>
    </title>
    <p>В 30-х годах Сталин пригласил к себе четырех крупнейших кинематографистов и спросил, что им нужно для успешной работы: «Просите. Не стесняйтесь. Постараемся помочь».</p>
    <p>Ромм пожаловался, что ютится в маленькой комнате, жена болеет, нужна квартира.</p>
    <p>— Хорошо. Будет вам квартира, ― сказал Сталин.</p>
    <p>Пудовкин объяснил, что он может работать только за городом ― нужна дача.</p>
    <p>— Хорошо. Будет вам дача, ― пообещал Сталин. Пырьев сказал, что дача у него есть, но добираться туда трудно. Он устает, не может работать Нужна машина.</p>
    <p>— Хорошо. Будет вам машина, ― ответил Сталин Александров замялся: у него столь большая просьба, что он даже не решается ее произнести.</p>
    <p>― Говорите, не стесняйтесь, ― подбодрил Сталин.</p>
    <p>― Я хотел бы, товарищ Сталин, получить вашу книгу «Вопросы ленинизма» с автографом. Это будет меня вдохновлять.</p>
    <p>― Хорошо. Будет вам книга с автографом, ― ответил Сталин.</p>
    <p>Квартиру, машину и дачу Александров получив в качестве приложения к книге с автографом.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СТАЛИН И БАРБЮС</p>
    </title>
    <p>Анри Барбюс полностью принял сталинизм и сказал: проблемы репрессий сводятся к тому, чтобы найти минимум, необходимый с точки зрения общего движения вперед. В 1935 году Барбюс опубликовал публицистическое произведение «Сталин», восхваляющее заглавного героя этой книги. В этом же году Барбюс последний раз посетил Советский Союз. Здесь он и умер 30 августа. Существует легенда, что Сталин убрал Барбюса: боялся, чтобы он не отрекся от своей книги.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СТАЛИН И АНДРЕ ЖИД</p>
    </title>
    <p>Французский писатель Андре Жид интересовался жизнью СССР и приехал в Москву благожелательно настроенным. Однако приметливым писательским взглядом он проник сквозь пелену лжи и понял: сталинская власть про-тивочеловечна, антидемократична и жестока. Однако Жид был достаточно умен, чтобы, находясь в Союзе, не признаваться в своих открытиях, восхвалял Сталина, а по-возвращении в Париж остро и откровенно высказался о нем и его власти. В советской прессе «двуличный» Андре Жид был предан анафеме. Его сочинения объявили реакционными и до конца 80-х годов не переводили, не печатали и не упоминали сколько-нибудь положительно или хотя бы нейтрально.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЭПИЛОГ БОЛЬШОГО ТЕРРОРА</p>
    </title>
    <p>В 38 году Сталин сказал: «Чего бояться. Надо работать».</p>
    <p>Таков эпилог большого террора. Однако большой террор, раз начатый во имя власти Сталина, не мог кончиться совсем иначе как с концом сталинщины. Из большого он становился не очень большим, средним, полусредним, но никогда не делался маленьким и порой вновь разгорался до большого.</p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>1939―1941.</p>
    <p>«ДЕРЖАВЕЦ ПОЛУМИРА»</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>...безумная вакханалия не может продолжаться долго. Бесконечен список Ваших преступлений. Бесконечен список Ваших жертв... Рано или поздно советский народ посадит вас на скамью подсудимых как предателя социализма и революции, главного вредителя,, подлинного врага народа, организатора голода и судебных подлогов.</p>
    <empty-line/>
    <p>Ф. Раскольников. Открытое письмо к Сталину.</p>
   </epigraph>
   <section>
    <title>
     <p>ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ ТЕРРОРА</p>
    </title>
    <p>В конце 30-х годов Сталин сказал: «Чтобы выиграть сражение, нужны сотни тысяч красноармейцев, а чтобы провалить этот выигрыш, достаточно несколько шпионов. Из всех экономии самая дорогостоящая ― это экономия на средствах борьбы со шпионажем».</p>
    <p>Так бдительность превращалась в подозрительность, нагнеталась шпиономания, обосновывалась политика репрессий.</p>
    <p>Да, трудно жить в стране, которой управляют высокопоставленные лица, а не законы.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЖИВУЩИЙ В СТРАХЕ</p>
    </title>
    <p>Мой приятель О. Е. женат на дочери полковника МГБ в отставке. Полковник этот был близким другом Берия и многое повидал. Он рассказывал о совещании военных, которое состоялось в 1940 году в Кремле. Совещание вел Ворошилов. Сталин с трубкой во рту ходил по комнате. За столом сидели высшие армейские командиры, перед входом в зал заседания сдавшие оружие, и работники МГБ, одетые в военную форму, с пистолетами в карманах. Полковник сидел за столом рядом с Окой Городовиковым, получив простое и недвусмысленное задание; держать руку в кармане и стрелять в Городовикова без предупреждения, если тот встанет с места. Таким был страх Сталина перед своим генералитетом даже после того, как Тухачевский, Якир, Блюхер, Егоров и тысячи других командиров были убиты. Факт поразительный даже для нравов тех времен.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ИСПУГ</p>
    </title>
    <p>Бывший охранник Сталина Василевский рассказывал о Переделкино.</p>
    <p>Однажды, отдыхая у Черного моря, Сталин решил прогуляться на катере. Когда катер проходил мимо маленького острова, оттуда раздался пушечный выстрел. Испуганный Сталин приказал повернуть назад.</p>
    <p>Инцидент расследовали. Выяснилось, что на острове находился небольшой гарнизон, лишенный связи с берегом. Случилось ЧП: получил увечье солдат. И чтобы вызвать моторную лодку, командир приказал дать холостой выстрел из пушки. Таким способом было принято в экстренных случаях вызывать морской транспорт.</p>
    <p>Сталин ничего этого во внимание не принял. Он не мог простить виновнику выстрела свой испуг. И командир, отдавший приказ, и солдаты, стрелявшие из пушки, были арестованы, как покушавшиеся на жизнь вождя.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПОКУШЕНИЕ И СПАСИТЕЛЬ</p>
    </title>
    <p>Пользуясь подозрительностью Сталина, Берия держал его в постоянном страхе. Это было для Берия средством политической карьеры. Однажды во время отдыха в Крыму Сталин совершал морскую прогулку. Когда катер шел вдоль гористого берега, группа переодетых сотрудников НКВД по тайному распоряжению Берия обстреляла катер холостыми выстрелами. Берия мужественно и решительно загородил Сталина своим телом. А тем временем другой отряд НКВД отнюдь не холостыми выстрелами ликвидировал группу, инсценировавшую нападение. У Сталина осталось полное впечатление покушения на его жизнь и преданных и бесстрашных действий Берия, рискующего собой во имя спасения драгоценной жизни вождя.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЧТО ЖЕ ЭТО ЗА ВОЖДЬ!</p>
    </title>
    <p>Однажды в конце 30-х годов у Смирнова-Сокольского собрались эстрадные артисты. Один из гостей сообщил, что арестовали администратора Москонцерта Поздняка. Это был добрый, мягкий, деловой, совершенно отрешенный от политики человек, и поэтому все возроптали; мол, уж совершенно невозможно, чтобы Поздняк был врагом народа. Тогда расхрабрившийся хозяин дома к ужасу всех присутствующих позвонил какому-то начальнику НКВД и попросил срочно его принять. Смирнов-Сокольский был известный артист, и ему было разрешено немедленно приехать. Все отговаривали его от этой поездки, предсказывая самое худшее, однако отступать было поздно ― и он отправился в учреждение, приводившее всех в ужас.</p>
    <p>Принявшему его начальнику Смирнов-Сокольский сказал:</p>
    <p>— Я уверен в невиновности Поздняка. Его арест ― ошибка.</p>
    <p>Начальник затребовал дело. Ему принесли папку, полную бумаг. Полистав дело, тщательно прикрывая его от глаз посетителя, начальник заключил:</p>
    <p>— Все правильно. Поздняк арестован, так как он пытался скомпрометировать вождя.</p>
    <p>Смирнов-Сокольский обмяк. Вся храбрость из него вышла, как воздух из проколотого мяча. Извинившись за беспокойство, артист ушел. Когда он вернулся домой, гости облегченно вздохнули и стали наперебой расспрашивать, что же сказали в НКВД. Смирнов-Сокольский объяснил, что Поздняк арестован правильно: он пытался скомпрометировать вождя.</p>
    <p>Тогда конферансье Гаркави удивленно спросил:</p>
    <p>— Что же это за вождь, если его может скомпрометировать Поздняк?</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ВДОВА ЛЕНИНА</p>
    </title>
    <p>Профессор Илья Деомидович Панцхава рассказывал в 1949 году.</p>
    <p>Крупская как-то возразила Сталину. Он рассердился и призвал ее к порядку:</p>
    <p>— Не лезь! Иначе мы скажем партии и народу, кто действительно был женой Владимира Ильича.</p>
    <p>Крупская попыталась что-то объяснить, Сталин перебил ее:</p>
    <p>― Молчи, дура, а то назначим вдовой Ленина Фотиеву или Стасову.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ВЗАИМНОСТЬ</p>
    </title>
    <p>Сталин называл Крупскую вдовствующей императрицей.</p>
    <p>Крупская собиралась выступить на XVIII съезде партии с осуждением сталинского деспотизма. Кто-то из друзей сказал, что ей не дадут слова. Крупская ответила: «Тогда я поднимусь из зала и потребую слова, ведь я сорок лет в партии». О намерении Крупской стало известно Сталину. 26 февраля 1939 года Крупская отмечала семидесятилетие. С диагнозом «отравление» она была доставлена в больницу, где, не приходя в сознание, скончалась.</p>
    <p>Предание говорит, что она отведала торт, присланный Сталиным ко дню ее рождения. Эта версия выглядит недостоверной: ведь торт попробовали и гости, а между тем, нет свидетельств, что кроме нее кто-либо еще отравился. Эту легенду опровергает и секретарь Крупской В. Дридзо ― дочь С. Лозовского. Однако характерна сама версия насильственной смерти, упорно бытующая в устных преданиях.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>БУТАФОРИЯ</p>
    </title>
    <p>Профессор Аркадий Самсонович Ерусалимский рассказывал, что он был автором предисловия к книге Бисмарка, изданной в 39-м году. Сталин внес в предисловие ряд поправок (например, вписал в характеристику Бисмарка слова «великий юнкер»). В связи с изданием этой книги Ерусалимский был приглашен к Сталину. Во время этого визита на столе Сталина лежала книга Платона на греческом языке.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>КОРИФЕЙ ВСЕХ НАУК И ГЕНЕТИКА</p>
    </title>
    <p>Не желая сдаваться наступавшей лысенковщине, всемирно известный генетик, академик Николай Иванович Вавилов говорил: «Придется идти за науку на крест».</p>
    <p>20 ноября 1939 года Вавилов был принят Сталиным.</p>
    <p>С 10 часов утра до часа ночи Вавилов ждал приема. Наконец его пригласили. Он вошел. Поздоровался. Сталин ему не ответил и спросил:</p>
    <p>— Ну что, гражданин Вавилов, будете заниматься цветочками или будете помогать нам?</p>
    <p>Вавилов стал объяснять, чем он занимается.</p>
    <p>— Вы свободны, ― сказал Сталин.</p>
    <p>Но Вавилов был свободен 9 с половиной месяцев Вслед за ним были арестованы и его последователи</p>
    <p>Борьба генетиков была единственной сознательной оппозицией Сталину в конце 30-х годов.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СТАЛИН И НУЖНЫЙ ФИЗИКЕ ЧЕЛОВЕК</p>
    </title>
    <p>Пришел к Сталину академик Петр Леонидович Капица и говорит: арестован физик Ландау, прошу освободить ― он мне нужен. Сталин отвечает: Ландау арестован как англо-немецко-французский шпион. Сталин разводит руками, мол, ничего не поделаешь. Капица говорит: да, но он мне нужен. Сталин движением бровей передает заявление к Берия. Тот отвечает: Ландау признался в том, что он шпион. Сталин снова разводит руками: арестован, шпион, признался. Капица не отступает, да, но он мне нужен. Сталин вновь мимически отправляет реплику Капицы Берия. А тот отвечает: уже состоялся суд, и суд признал Ландау виновным. Сталин опять разводит руками: уж если суд решил ― ничего не поделаешь. Капица настаивает: он мне нужен. Сталин теряет терпение и говорит Берия: «Слушай, Берия! Видишь, он человеку нужен! Раз нужен ― отдай!» И Берия ничего не остается, как освободить Ландау.</p>
    <p>Пойди Капица по тривиальному пути: Ландау честный человек, он не шпион ― и он, поставив под сомнение систему арестов, проиграл бы дело. Капица же говорил не политически, а прагматически: мол, все верно, однако рациональней использовать Ландау не в качестве удобрения почвы или в лучшем случае лесоповальщика, а для решения важных научно-технических задач.</p>
    <p>Такова легенда. Сам же академик Лев Давыдович Ландау рассказывал, что Капица пришел к Сталину и сказал: арестовали Ландау, а он может сделать жидкий гелий, Ландау нужно вернуть. Сталин распорядился.</p>
    <p>Жидким гелием Ландау никогда не занимался, но как обыкновенный гений, конечно же, быстро создал технологию приведения этого газа в жидкое состояние.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>КОРИФЕЙ ВСЕХ НАУК И ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ</p>
    </title>
    <p>В 1939 году Сталин высказывал Юдину пожелание:</p>
    <p>— Хорошо бы написать труд по истории культуры.</p>
    <p>В руководимом Юдиным институте сразу же приступили к созданию проспекта первого тома (античная куль тура). Вскоре Юдин показал готовый проспект Сталину, который выразил недовольство:</p>
    <p>— Вы не поняли. Я говорил о труде по истории культуры, а вы принесли проспект труда по истории гражданского общества. История культуры ― это то, что было в первобытном обществе (!!!) до возникновения классов и государства (!!!).</p>
    <p>Господь бог и война спасли философию и культуру от осуществления этого замысла.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ФИЛОСОФСКИЕ СУЖДЕНИЯ</p>
    </title>
    <p>Незадолго перед войной Сталин сказал:</p>
    <p>— Гегель ― аристократическая реакция на Французскую буржуазную революцию и французский материализм.</p>
    <p>Диалектический закон « отрицания отрицания» он назвал отрыжкой гегельянщины.</p>
    <p>Все эти высказывания противоречат не только всей мировой традиции в трактовке гегелевской философии не только фактам культуры и истории, но и определениям Гегеля в работах Маркса и Ленина, продолжателем учения которых объявлял себя Сталин. Видимо, философ Стэн, обучавший генсека философии и жаловавшийся на теоретическую ограниченность своего подопечного, так и не смог преодолеть этой ограниченности: Сталину не удалось ни самостоятельно, ни с помощью Стэна освоить наследие Гегеля.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ОБСУЖДЕНИЕ ПРЕИМУЩЕСТВ</p>
    </title>
    <p>В 1940 году на приеме у Сталина Юдин высказал суждение о великих преимуществах советской экономики перед капиталистической.</p>
    <p>— Так-то оно так, ― сказал Сталин. ― Преимущества, безусловно, есть. Только можете ли вы Мне объяснить, почему в Выборге до нашего прихода была электростанция, на которой работало шесть человек (хозяин ― он же директор ― и еще пять инженеров и техников), а сейчас, при советской власти, на этой же электростанции работают 300 человек? И нельзя сказать, что от этого станция дает больше электроэнергии.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЗАСТУПНИК</p>
    </title>
    <p>Как-то в присутствии Александрова Сталин спросил Любовь Орлову:</p>
    <p>— Тебя муж не обижает?</p>
    <p>(С женами Сталин разговаривал обычно «на ты»). ― Иногда обижает, но редко.</p>
    <p>— Скажи ему, что если он будет тебя обижать, мы его повесим.</p>
    <p>Тут, полагая ситуацию шутливой, Александров спросил:</p>
    <p>— За что повесите, товарищ Сталин?</p>
    <p>— За шею, ― мрачно и серьезно ответил вождь,</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ДОБРЫЙ СВЕТ</p>
    </title>
    <p>Вернувшегося из Испании Михаила Кольцова вызвал Сталин. Присутствовали ряд неизвестных Кольцову лиц, и он спросил, можно ли говорить откровенно.</p>
    <p>― Да, говорите откровенно, товарищ Кольцов.</p>
    <p>Кольцов начал правдивый рассказ, перемежая факты самостоятельным анализом событий. Сталин внимательно слушал, поощряя искренность сочувственным вниманием. Когда рассказ закончился, Сталин спросил:</p>
    <p>― У вас, кажется, было в Испании прозвище? Как вас звали?</p>
    <p>— Микаэль.</p>
    <p>— Ну что же, идите, Микаэль.</p>
    <p>Когда Кольцов был уже у двери, Сталин остановил его:</p>
    <p>— Есть ли у вас личное оружие?</p>
    <p>— Да, есть.</p>
    <p>— А не приходила ли вам, Микаэль, в голову идея застрелиться?</p>
    <p>— Нет, товарищ Сталин.</p>
    <p>― Советую подумать над этой идеей.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>НА ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ВЫСТАВКЕ</p>
    </title>
    <p>В 1956 году художник Евгений Кацман рассказывал в Абрамцеве.</p>
    <p>В конце 30-х годов в Москве подготовили выставку «20 лет советской индустрии». У входа была поставлена большая скульптура к тому времени уже умершего наркома, непосредственно занимавшегося индустриализацией, Серго Орджоникидзе. За день до открытия выставки ее посетили члены Политбюро во главе со Сталиным. Обойдя экспозиционные залы, руководители и принимавшие их художники прошли наверх в большую административную комнату. Кацман обратился к Сталину с вопросом:</p>
    <p>— Товарищ Сталин, разъясните нам, что такое социалистический реализм?</p>
    <p>Сталин ответил:</p>
    <p>— А откуда я знаю? Пусть об этом расскажут те, кто об этом пишет.</p>
    <p>На этом «пресс-конференция» закончилась.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ДУЭТ</p>
    </title>
    <p>Сразу после спектакля Ивана Семеновича Козловского вызвали в Кремль, где шел заранее не планировавшийся банкет.</p>
    <p>Знаменитый тенор очень устал, пел он весь вечер через силу, так как плохо себя чувствовал ― болело горло. Однако отказаться ехать в Кремль Козловский опасался. Когда он явился, Сталин сразу же попросил его спеть «Сулико». И вдруг певец почувствовал, что его боязнь потерять голос сильнее, чем страх перед сталинским гневом. Он отказался петь и объяснил свой отказ. Тогда находившийся в добром расположении Сталин благодушно сказал:</p>
    <p>— Пусть Козловский бережет свой голос. И пусть послушает, как мы с Берия споем. Иди, Лаврентий, петь будем.</p>
    <p>Они стали рядом и действительно запели. Это был прекрасный дуэт палачей. Как же глубоки должны быть певческие традиции Грузии, если даже худшие представители этого народа способны ладно спеть грузинскую песню.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПРЕДПИСАННОЕ ЖЕЛАНИЕ</p>
    </title>
    <p>После выступления Козловского члены Политбюро стали вызывать его «на бис» и предлагать свои программы:</p>
    <p>— Спойте арию...</p>
    <p>— Спойте романс... Вмешался Сталин:</p>
    <p>— Нельзя покушаться на свободу художника. Товарищ Козловский хочет спеть «Я помню чудное мгновенье».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>РАЗВЛЕЧЕНИЯ И КАДРОВАЯ ПОЛИТИКА В СЕМЬЕ</p>
    </title>
    <p>По словам Зинаиды Гавриловны Орджоникидзе, Сталин любил поиздеваться над ближними. Объектом таких издевательств нередко был его секретарь Поскребышев. Однажды под Новый год Сталин развлекался таким образом: сидя за столом, он сворачивал бумажки в маленькие трубочки и надевал их на пальцы Поскребышева. Потом зажигал бумажки, подобно новогодним свечам. Поскребышев весь извивался и корчился от боли, но не . смел сбросить эти трубочки.</p>
    <p>Жена Поскребышева была родной сестрой жены Седова ― сына Троцкого. Рассказывают, что ордер на арест своей жены Поскребышев должен был лично передать Сталину на подпись. При этом он попытался взять ее под защиту. «Раз органы НКВД считают нужным арестовать твою жену, ― ответил Сталин, ― значит это необходимо». И подписал ордер. Увидев выражение лица Поскребышева, Сталин рассмеялся: «Ты что, бабу жалеешь? Найдем тебе бабу». Действительно, вскоре в квартиру к Постребышеву пришла молодая женщина и сказала, что ей поручили заниматься его хозяйством.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>БЛАГОДАРНЫЙ ЗРИТЕЛЬ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ САМОДЕЯТЕЛЬНОСТИ</p>
    </title>
    <p>Сталин очень забавлялся, когда начальник его охраны Пикель разыгрывал в лицах расстрел Зиновьева. Два охранника вели под руки еле передвигающегося, повисающего на их руках Пикеля, вошедшего в образ Зиновьева. Потом «актеры» отпускали его, и он рушился на пол, обхватывал сапоги охранников и умолял их пощадить его. Он выкрикивал жалкие, бессвязные слова.</p>
    <p>Вскоре спектакль, разыгрываемый Пикелем на утеху вождя, стал для «актера» реальностью: он знал много лишнего и был расстрелян.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЗАСТОЛЬЕ И ПРИВЫЧКИ ГЕНИЯ</p>
    </title>
    <p>Одна из забав Сталина состояла в том, что во время завтрака он разбивал вареные яйца о голову своего помощника Поскребышева. Если во время застолья Сталин начинал разговаривать с Берия по-грузински, все присутствующие ежились от страха: такой разговор мог относиться к любому из гостей и угрожал жизни каждого. Иногда Сталин произносил по-грузински два слова, означавшие «перемена скатерти». Тотчас четверо мужчин из обслуги брали за края скатерть, покрывавшую стол, и складывали ее, превращая в своеобразный мешок, в котором оказывались перемазанные икрой апельсины и облитые хванчкарой цыплята табака, паштет с осколками хрустальных бокалов. Стол покрывался свежей скатертью и вскоре вновь ломился от изобилия вин, фруктов и блюд.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЗВЕЗДНЫЕ ИГРЫ</p>
    </title>
    <p>В три часа ночи в Совете Народных Комиссаров раздался звонок. Трубку снял дежурный. Из трубки донесся голос Сталина:</p>
    <p>— Товарищ дежурный, у нас тут интересная игра. Товарищ Ворошилов утверждает, что над Кремлем находится Марс, а товарищ Молотов ― Юпитер. Надо узнать, кто выиграл пари.</p>
    <p>Дежурный поднял с постели почти всех профессоров и академиков, имеющих мало-мальское отношение к звездному небу. Наконец астроном Василий Григорьевич Фесенков, ворча спросонья, подошел к своему окну, посмотрел на небо и сказал:</p>
    <p>— Это не планета, а созвездие Кассиопея. Обрадованный дежурный позвонил в Кремль и доложил:</p>
    <p>— Товарищ Сталин, ваше задание выполнено: никто не выиграл. Над Кремлем ― созвездие Кассиопея.</p>
    <p>Сталин ответил:</p>
    <p>― При чем тут звезды! Мы здесь уже играем в другие игры.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О БУДУЩЕЙ ВОЙНЕ</p>
    </title>
    <p>Александр Кривицкий в 1939 году опубликовал в газете «Красная звезда» острокритическую рецензию на роман Николая Шпанова о будущей войне с немцами. В романе могучий удар советской авиации по фашистской Германии одним разом (блиц криг!) решает исход всей войны. Кривицкий возражал: у Шпанова получается, что не люди, а техника решает все.</p>
    <p>Рецензия вызвала недовольство Сталина, о чем Ворошилов сообщил в газету. Было дано указание изменить оценку книги, но автора отрицательной рецензии не трогать (оговорка весьма существенная, так как по тем суровым временам без нее судьба человека могла быть сломана).</p>
    <p>Вторую, теперь уже положительную, рецензию подписал адъютант Мехлиса ( в те годы ближайшего к Сталину человека). Эту рецензию напечатали в той же «Красной звезде». Мнение Кривицкого при этом глухо упоминалось и мягко дезавуировалось.</p>
    <p>Сталину нравилась шпановская легкомысленная уверенность в том, что война будет нетрудной и быстрой («малой кровью» и «на чужой территории»). Популярная предвоенная песня рисовала будущую схватку с врагом опереточно:</p>
    <poem>
     <stanza>
      <v>Полетит самолет,</v>
      <v>Застрочит пулемет,</v>
      <v>Загрохочут железные танки.</v>
      <v>И пехота пойдет, и саперы пойдут,</v>
      <v>И помчатся лихие тачанки...</v>
     </stanza>
    </poem>
    <p>Эти представления были близки Сталину. К тому же он считал, что пропаганда должна и своему народу, и потенциальному противнику внушать уверенность в несокрушимой мощи Красной Армии. Однако опыт боев на советско-финском фронте внес некоторые сомнения и отрезвляющие ноты в сталинское несерьезное отношение к современной войне. Это и предотвратило суровую расправу с Кривицким.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ВЕЛИЧАНИЕ</p>
    </title>
    <p>Сталин назвал Гитлера ледоколом революции.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СТРАШНЫЕ ТОСТЫ</p>
    </title>
    <p>Подписав договор с гитлеровской Германией, Сталин поднял бокал шампанского со словами:</p>
    <p>— Я хочу выпить за Гитлера ― авторитетного вождя немецкого народа, заслуженно пользующегося его любовью. Я пью за осуществление всех планов вождя немецкого народа.</p>
    <p>Второй тост Сталин поднял за Гиммлера ― человека, обеспечивающего устойчивость немецкой нации, стабильность национального порядка в Германии.</p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>1941―1945.</p>
    <p>КАК НАРОД ВЫИГРАЛ ПРОИГРАННУЮ СТАЛИНЫМ ВОЙНУ</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>— Несчастная страна, в которой нет героев,</p>
    <p>— Нет! Несчастна та страна, которая нуждается в героях.</p>
    <empty-line/>
    <p>Бертольт Брехт.</p>
   </epigraph>
   <section>
    <title>
     <p>НЕВОЛЬНИК ЧЕСТИ</p>
    </title>
    <p>Когда министр иностранных дел фашистской Германии Иоахим Риббентроп прилетел в Москву, Сталин поручил председателю Комитета по делам искусств Храпченко сопровождать гостя в Большой театр и преподнести ему цветы. На спектакль приехал Сталин и Молотов, расположившиеся в правительственной ложе. После спектакля Сталин пригласил Храпченко в ложу, расспросил о высказываниях гостя и доверительно сказал то, что еще не стало достоянием гласности:</p>
    <p>— Мы заключили союз с Германией. Как вы к этому относитесь, товарищ Храпченко?</p>
    <p>Храпченко растерялся. Тогда Сталин объяснил:</p>
    <p>— Я, как и вы, товарищ Храпченко, против союза с Гитлером, но он (Сталин указал на Молотова) меня заставил.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПОЗОРНЫЕ ПОЗДРАВЛЕНИЯ</p>
    </title>
    <p>14 июня 1940 года фашисты оккупировали Париж. По поручению Сталина Молотов поздравил Гитлера с успехом.</p>
    <p>В апреле 1941 года Сталин поздравил Гитлера с днем рождения.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>КТО КОГО!</p>
    </title>
    <p>По анализу знатока Германии литератора Е. М., Гитлер и Сталин стремились обмануть друг друга. В 1941 году, еще задолго до войны, Щербаков, руководивший ТАСС, дал распоряжение идеологически готовиться к: войне. Речь шла о нашем нападении на Германию. Замысел был таким: захватить Румынию, отсечь Германию от источников бензина и тем самым закончить войну. Поэтому в Одессе и около нее и было сосредоточено огромное по отношению к потребностям округа войско. Позже это стало основой долгой обороны Одессы. Однако Сталин не успел обмануть Гитлера. Гитлер успел обмануть Сталина и напал раньше. Гитлер планировал нападение на 15 мая 1941 года, но военная кампания в Греции и Югославии оттянула время.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ОБМАНУТОЕ ДОВЕРИЕ</p>
    </title>
    <p>Эренбург сказал: «Единственный человек, которому поверил Сталин, был Гитлер. И он его обманул, напав в июне 1941 года на СССР».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>«ВСТАВАЙ, СТРАНА ОГРОМНАЯ!»</p>
    </title>
    <p>Война была для Сталина большой неожиданностью. Он думал, что перехитрит Гитлера, однако тот оказался коварнее его.</p>
    <p>Сталин впал в прострацию. Наша армия сражалась с превосходящими силами противника, а человек, который насильственно сосредоточил всю власть в своих руках, преступно отстранился от руководства борьбой. 3 июля 1941 года Сталин наконец собрался с духом и обратился к народу по радио. Впервые он ощутил свою зависимость от народа и высказал это в самом обращении: «Братья и сестры, друзья мои». Когда Сталин говорил, горло его пересыхало от волнения, а когда наливал в стакан воду, вся страна слышала дробный звук ударов горлышка графина о край стакана.</p>
    <p>Мобилизация началась в первые часы войны. В первые сутки была создана замечательная песня Лебедева-Кумача, давшая формулу этой войны («идет война народная, священная война») и призвавшая народ к сопротивлению. Впервые песня была исполнена на площади Белорусского вокзала, откуда бойцы уезжали на фронт. Искусство, военкоматы и оставшиеся в живых после сталинских репрессий командиры не ждали, когда Сталин соберется с мыслями и преодолеет свою растерянность, и организовывали сопротивление врагу. Армия и народ вступали в бой. Тяжесть этого боя была обусловлена не только внезапностью удара, на которую в свое время ссылался Сталин, не только силой и подготовленностью вермахта, но и тем, о чем после XX съезда рассказывал в своих публичных выступлениях маршал Малиновский. Он говорил, что накануне войны Берия уничтожил 32 тысячи (по другим данным, свыше 40 тысяч) лучших, опытнейших командиров армии и флота.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПОМЕХА В РАБОТЕ</p>
    </title>
    <p>На шестой день боев, когда немцы уже взяли Минск, Сталин позвонил в Генштаб и велел Тимошенко явиться с докладом.</p>
    <p>— Я еще не готов к докладу, ― ответил Тимошенко. Тогда Сталин вместе с Молотовым и Берия приехал в Генштаб. Берия начал требовать доклад и бросаться на работавших Баграмяна, Тимошенко и Жукова. Получив отпор, он направился к телефону, чтобы вызвать кого-нибудь на помощь. Тимошенко преградил ему путь. Берия разразился матом. Жуков решительно воспротивился вмешательству в работу штаба.</p>
    <p>Сталин, сохранявший внешнее спокойствие, был напуган этой сценой, и у него хватило ума ретироваться со словами:</p>
    <p>― Пойдемте, товарищи, мы мешаем работать.</p>
    <p>Они вышли из помещения. Молотов и Берия поехали к себе, а Сталин ― на дачу, где заперся и никого не принимал целую неделю.</p>
    <p>Этот эпизод бунта военных имел свои последствия, и на время Жуков, Тимошенко и Баграмян попали в опалу. Но вскоре Сталин осознал, что основные командные кадры армии уничтожены и оставшихся в живых трогать нельзя, а Жуков может стать для него спасением.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЧУДАК</p>
    </title>
    <p>Перед войной был арестован один видный военный деятель. Сидел он больше года. Началась война, и его знания оказались нужны. Он был доставлен из тюрьмы прямо на Политбюро, и Сталин сообщил ему, что он назначается на высокий пост.</p>
    <p>— А почему я без суда и следствия просидел так долго? ― спросил военный.</p>
    <p>Сталин повернулся к членам Политбюро и пошутил:</p>
    <p>— Он еще недоволен!</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СПРАВЕДЛИВЫЙ УПРЕК</p>
    </title>
    <p>Рокоссовский был освобожден из тюрьмы. Осенью 1941 года он получил дивизию. Эта дивизия дралась очень успешно. Вскоре Сталин отозвал Рокоссовского с фронта, чтобы дать ему более крупное назначение.</p>
    <p>— Хорошо ли вы знакомы с германской военной доктриной?</p>
    <p>— Нет, товарищ Сталин.</p>
    <p>— А со структурой и вооружением германской армии?</p>
    <p>— Нет, товарищ Сталин. Ведь в последние годы я сидел.</p>
    <p>— Нашел время отсиживаться!</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СТАЛИН СЛУШАЕТ РЕЧЬ ГИТЛЕРА</p>
    </title>
    <p>Мельников рассказывал в 1965 году в Переделкино.</p>
    <p>9 ноября 1941 года в день очередной годовщины мюнхенского пивного путча немецкое радио передавало речь Гитлера. Конечно, завтра ее полный текст ляжет на стол Сталина, но обстановка опасная и он хотел знать содержание выступления Гитлера раньше. Начальник отдела ТАСС по пропаганде, направленной на противника, Мельников был вызван к Сталину для синхронного перевода. Вождь сидел за длинным столом у торцовой его части. Переводчик ― на другом конце стола у радиоприемника. Сталин обладал острым слухом и слышал малейший шорох. Низкорослый, рябоватый, лысый, он был испуган, подавлен, жалок, но слушал внимательно, не перебивая. Лишь когда Мельников перевел характеристику большевиков, предупредив, что оратор употребил более резкое слово, Сталин бросил реплику:</p>
    <p>— Не смягчайте, переводите точно.</p>
    <p>Речь была безобразно грубой и оскорбительной. Гитлер говорил, что падение Москвы ― дело считанных часов. Немецкие офицеры видят в полевые бинокли Кремль. Нет такой силы, которая остановила бы славную немецкую армию. Гитлер поносил Сталина и партию. Мельников боялся произносить эти слова.</p>
    <p>К концу речи голова Сталина стала клониться и, наконец, опустилась на руки, лежащие на столе. Переводчика охватил страх: что делать ― уйти? переводить дальше? Он стоял и испуганно молчал. Тут бесшумно приоткрылась дверь, и начальник охраны Власик, бдительно наблюдавший за посетителем, поманил его пальцем. Он: на цыпочках вышел из комнаты.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ИСПУГ</p>
    </title>
    <p>В октябре 1941 года, когда гитлеровские войска были под Москвой, Сталин в присутствии Жукова спросил Берия, есть ли у него какой-либо выход на контакт с Гитлером. Берия ответил: есть через Болгарию. Нужно наладить контакт, ― сказал Сталин, ― нужно начать переговоры с Гитлером об окончании войны на основе аннексии немцами захваченных ими территорий Белоруссии, Украины и России.</p>
    <p>Так перепуганный Сталин был готов отдать и часть страны, и миллионы людей, попавших в оккупацию фашистам, ради сохранения своей власти. Источником этого предания называют маршала Жукова, глухо говорившего об этом в кругу близких ему людей. Вскоре фашистов удалось отогнать от Москвы, и вопрос о переговорах отпал.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЖУКОВ, СПАСАЙ!...</p>
    </title>
    <p>В 1941 году Жукова вызвал к себе Сталин и сказал:</p>
    <p>— Жуков, спасай Москву ― спаси Россию! Прошу тебя, узнай, где фронт под Москвой. Ничего не ясно.</p>
    <p>Чтобы разобраться, Жуков попросил три дня.</p>
    <p>— Скорей, скорей, Жуков!</p>
    <p>Через два дня Жуков смог доложить Сталину обстановку. Сталин теперь не просил, разговаривал строго, делал поправки. А еще через несколько дней он уже давал указания. И когда Жуков доложил, что войска готовы к контрудару, Сталин задержал начало действия, назначив свой срок.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ОККУЛЬТНОЕ ОБЩЕНИЕ</p>
    </title>
    <p>Оккультист Андреев рассказывает, что когда он находился в лагере, его дух, вырываясь из тела, перемещался по миру и мог общаться со Сталиным. По опыту этого общения Андреев утверждает, что Сталин никогда не спал. Порой он впадал в некий транс, который длился 2―3 часа. В это время все приближенные, согласно неписаному правилу, старались как можно быстрее оставить вождя наедине с собой. Сидя неподвижно, он заряжался мировой энергией, после чего мог долго и интенсивно работать без сна.</p>
    <p>Оккультная концепция истории XX века: силы добра и силы зла ищут своего максимального воплощения, и Сталин явился воплощением зла более полным, чем даже Гитлер, ибо, в отличие от него, не щадил даже своих соратников и любимцев.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ГИТЛЕР О СТАЛИНЕ</p>
    </title>
    <p>Мой бывший студент, немец, окончивший МГУ в конце 50-х годов и позже ставший доктором философии, Хайнц Плавиус, рассказывал мне о дошедшем до него высказывании Гитлера: Сталин жесток, как зверь, и подл, как человек. Когда завоюю Россию ― назначу Сталина ее гаулейтером ― разумеется, под немецким контролем. Никто лучше Сталина не умеет обращаться с русским народом.</p>
    <p>Если верить Гитлеру, то Сталину даже в случае поражения не грозила безработица.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ИСПРАВЛЕНИЕ ОШИБКИ</p>
    </title>
    <p>Сталин позвонил по телефону Туполеву и сказал:</p>
    <p>― Вновь запускаем в серию ваш бомбардировщик.</p>
    <p>Туполев в ответ упрекнул:</p>
    <p>― Товарищ Сталин, этот бомбардировщик нельзя было снимать с серии.</p>
    <p>— А вы злопамятный. Сами виноваты.</p>
    <p>— Что я мог сделать? Это был ваш приказ.</p>
    <p>— Нужно было пожаловаться на меня ЦК, ― недовольно сказал Сталин и повесил трубку.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СТРАШНЕЕ БОГА</p>
    </title>
    <p>Приехал в Москву патриарх грузинской православной церкви. Остановился в гостинице. Ему позвонил Сталин.</p>
    <p>― Ты почему не приходишь? Забыл старую дружбу?</p>
    <p>Сталин прислал машину, и патриарха повезли к нему. Идет пир. Тосты. Воспоминания о совместной учебе в семинарии. Вдруг Сталин спрашивает:</p>
    <p>― А кого ты боишься больше: бога или меня?</p>
    <p>Патриарх начинает говорить о своем почитании и бога и Сталина. Однако тот прерывает эти излияния и говорит:</p>
    <p>― Не лукавь! Если бы ты боялся бога больше, чем меня, ты бы пришел ко мне в церковном, а ты пришел в гражданском платье. Меня ты боишься больше.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>КТО ЭТОТ УРОД!</p>
    </title>
    <p>Сталин заподозрил намек на себя в строках Сельвинского:</p>
    <poem>
     <stanza>
      <v>Родная русская природа,</v>
      <v>Она полюбит и урода,</v>
      <v>Как птицу, вырастит его.</v>
     </stanza>
    </poem>
    <p>Сельвинского вызвали с фронта и сразу привезли на заседание Политбюро. Заседание вел Маленков. Он долго добивался от поэта, сердито топая на него, разъяснения смысла этих строк («Кого вы имели в виду?»). Сельвинский, волнуясь и не понимая, чего от него хотят, объяснил их прямой и единственный смысл: русская природа добра ко всему живому. С резким осуждением творчества поэта выступил Александров. Создалась грозная, чреватая бедой ситуация. Неожиданно непонятно откуда в зале заседания появился Сталин и сказал:</p>
    <p>— С Сельвинским следует обращаться бережно: его стихи ценили Бухарин и Троцкий.</p>
    <p>От ужаса и отчаяния Сельвинский закричал:</p>
    <p>— Товарищ Сталин, так что же я в одном лице право-левацкий блок осуществляю?! Я тогда был беспартийный мальчик и вообще не понимаю того, что они писали А ценили меня многие.</p>
    <p>Сталину реплика понравилась, и он сказал:</p>
    <p>— Надо спасти Сельвинского.</p>
    <p>Маленков, который перед этим топал на поэта ногами, теперь оказался в неловком положении и дружески сказал:</p>
    <p>— Видите, товарищ Сельвинский, что вы наделали? Сельвинский ответил:</p>
    <p>— Товарищ Сталин сказал, что меня надо спасти.</p>
    <p>Все расхохотались. Сельвинский попросил разрешения почитать стихи. Фадеев и Щербаков поддержали эту просьбу. Сельвинский прочел «Русской пехоте». Стихи всем понравились.</p>
    <p>Было принято решение: не разрешать Сельвинскому пребывание на фронте. Сельвинского огорчил этот запрет: «У нас в семье «военная косточка». Дед ― кантонист, отец участвовал в русско-турецкой войне, а меня не пускают на фронт».</p>
    <p>Сельвинского долго не печатали, впрочем, он избежал худшего.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>КУЛЬМИНАЦИЯ ВОЙНЫ «..НАРОДНАЯ, СВЯЩЕННАЯ...»</p>
    </title>
    <p>От края до края по степи растянулась пехотная дивизия. Что впереди, что позади ― равнина да снег. Труден марш. Хорошо еще ― ветер в спины. Подняли воротники шинелок бойцы, шапки-ушанки опущены, шаг греет, а все равно студено на крутом и пронзительном снежном суховее. Быстро гаснет за последней шеренгой ее широкий след. А из снежной мглы возникает уже новая шеренга, новая рота идет. И поет, свистит ветер.</p>
    <p>Далеко впереди в белой мути замельтешилось что-то живое стало расти, приближаться, и уже можно было догадаться, что навстречу идут люди, много людей. Солдаты стали всматриваться. Человек средних лет, с осанистой бородой, тоже глядел пристально, так, что слезы навернулись на глаза и он, сняв рукавицу, приложил к ним ладонь. Пожилой солдат, шагающий с бородачом в одной шеренге, пригорюнился и уверенно предположил худшее: «Отступаем». Никто не ответил. Все продолжали всматриваться. Стало видно, что идет колонна, и потом обозначились по краям ее конвоиры. И тогда оживились солдаты и стели тихонько подталкивать друг друга локтями.. А рыжий парень обрадовано воскликнул:</p>
    <p>— Ребята, пленных ведут! А колонна все приближалась. И уже можно было различать разношерстно и плохо одетых людей всякого возраста.</p>
    <p>Наступила тишина. Солдаты сосредоточились, насупились. В тишине стал слышен скрип снега под ногами двух сближавшихся людских потоков.</p>
    <p>А тот молодой рыжий солдат, который сперва подумал, что ведут пленных, теперь присвистнул и почему-то шепотом выговорил:</p>
    <p>— Свои...</p>
    <p>Дивизия и встречная колонна поравнялись. Некоторые заключенные стали с любопытством разглядывать проходящих мимо солдат. Другие ― с молчаливым и равнодушным упорством, не поднимая головы, продолжали идти навстречу ударам ветра.</p>
    <p>Солдаты всматривались во встречных: то ли кого-то искали, то ли что-то хотели разглядеть и понять. Некоторые люди в колонне отвечали на их взгляды, кто угрюмо, кто зло, кто виновато, а кто почти незаметным ободряющим кивком, или даже слабым движением губ, отдаленно напоминающим улыбку.</p>
    <p>Бородач обратился к командиру:</p>
    <p>— Разрешите выйти из строя.</p>
    <p>Командир кивнул, и солдат отошел в сторону и очутился между двумя встречными потоками. Он, стараясь сохранить равновесие, стал поправлять обмотку. Его покачнуло, и он чуть не упал в сторону колонны.</p>
    <p>Конвоир остановился и добродушно сказал:</p>
    <p>― К нам захотел? Можем по 58-й пристроить.</p>
    <p>Солдат вежливо принял шутку, потом притопнул ногой: примерился, споро ли будет.</p>
    <p>― Что это вы? ― кивнул он головой в сторону арестантской колонны.</p>
    <p>Стражник нехотя пояснил:</p>
    <p>— От Гитлера спасаем...</p>
    <p>И пошел конвоир, винтовка наперевес, в одну сторону, а солдат, винтовка за спиной, поспешил в другую. Он настиг свою шеренгу и стал ладиться в ногу. Наконец, зашагал вместе со всеми тяжелым, неспешным шагом, рассчитанным на долгую дорогу и нескорый привал.</p>
    <p>А колонна заключенных все шла и шла мимо двигающейся к фронту дивизии. И пар стоял над людскими потоками. И казалось, что два состава бесконечно идут один мимо другого. Снег заглушил и почти поглотит звуки мерного шага солдатских сапог и нестройный топот арестантов. И вдруг из глубины колонны военных: ломкий и звенящий от мороза голос затянул:</p>
    <poem>
     <stanza>
      <v>― Вставай, страна огромная!</v>
     </stanza>
    </poem>
    <p>Голос сразу же захлебнулся: то ли от порыва ветра, то ли от тишины, то ли от ощущения бескрайности расстояния, которое ему предстояло охватить. Но бойцы не дали угаснуть песне, где-то в головных шеренгах Повторили строку и повели песню дальше:</p>
    <poem>
     <stanza>
      <v>Вставай на смертный бой,</v>
     </stanza>
    </poem>
    <p>Заключенные во встречной колонне встрепенулись, так, будто бы этот призыв относился и к ним.</p>
    <poem>
     <stanza>
      <v>А дивизия уже подхватила:</v>
      <v>С фашистской силой черною,</v>
      <v>С проклятою ордой...</v>
      <v>Пусть ярость благородная</v>
      <v>Вскипает, как волна...</v>
     </stanza>
    </poem>
    <p>Тут некоторые из заключенных робко, как бы стесняясь, подхватили песню. На смельчаков, дивясь, стали оглядываться другие заключенные. Но уже вся колона зажила каким-то иным ритмом, чуть-чуть отогрелась изнутри и поверила в песню:</p>
    <poem>
     <stanza>
      <v>Не смеют крылья черные</v>
      <v>Над Родиной летать,</v>
      <v>Поля ее просторные,</v>
      <v>Не смеет враг топтать.</v>
     </stanza>
    </poem>
    <p>Плечи заключенных разогнулись, глаза у многих увлажнились, а у иных, напротив, обрели неестественно сухой огненный блеск. И вот уже и эта колонна пошла с песней. Мощный хор огласил степь. Это солдаты и арестанты выдохнули из себя слова:</p>
    <poem>
     <stanza>
      <v>Пусть ярость благородная</v>
      <v>Вскипает, как волна.</v>
      <v>И-дет вой-на народная</v>
      <v>Свя-щен-ная вой-на.</v>
     </stanza>
    </poem>
    <p>Заключенные взяли ногу. Пошла чеканить шаг разномастная обувка: ботинки, валенки, полуботинки, сапоги, калоши, даже туфли модельные.</p>
    <poem>
     <stanza>
      <v>Дадим отпор губителям</v>
      <v>Всех пламенных идей.</v>
     </stanza>
    </poem>
    <p>Тут некоторые конвоиры как бы опамятовались и стали кричать на заключенных, а некоторые даже грозить. Мол, кончай петь, не арестантское это дело. А один молодой и особо внимательный к службе стражник совсем было замахнулся прикладом:</p>
    <p>― Неча советские песни поганить!</p>
    <p>Но потом он постеснялся справлять свою суровую работу на глазах у солдат. У песни был такой могучий голос и такой всепокоряющий ритм, что вот уже и сами конвоиры пошли торжественно, винтовки наперевес, как на параде, некоторые даже подхватили песню. Ноги рубят и отсчитывают такт. На мгновение металлический гул двух встречных составов снова врывается в песню, но она перекрывает все шумы. Два встречных людских потока, охваченные одним порывом, на едином дыхании поют. И теперь уже поют совершенно все: и даже те конвоиры, которые только что кричали на заключенных и хотели загасить песню, поют вместе со всеми:</p>
    <poem>
     <stanza>
      <v>Идет война народная,</v>
      <v>Священная война.</v>
     </stanza>
    </poem>
    <p>В обе стороны степи идет песня, и один ее вал накатывается на другой, сшибается, плещется. И когда в одну сторону плывет еще припев, в другую уже взлетает новая строка.</p>
    <p>И люди смотрят за край степи восторженными глазами. Они поют. И это уже не походный марш, а хорал, сотрясающий землю. Звуки уходят в самое небо, отражаются от него, как от свода, и снова падают на заснеженную землю. И посчастливели омытые музыкой, исступленные лица солдат, заключенных и конвоиров. Рты отверсты. Лица вдохновенно искажены поющими ртами. И с яростным фанатизмом, вкладывая всю страсть, как будто от судьбы этой песни зависит судьба мира, поют о священной народной войне. И кажется, что теперь уже нет на земле такой силы, которая могла бы заглушить эту песню или противостоять этим людям. И вот уже разминулись два бесконечных потока и пошли, не оглядываясь, в обе стороны степи, унося на плечах разные судьбы, но одну и ту же песню. И до самого горизонта то замирая, то вспыхивая, приглушаясь далью, звенело</p>
    <poem>
     <stanza>
      <v>Пусть ярость благородная</v>
      <v>Вскипает, как волна,</v>
      <v>Идет война народная,</v>
      <v>Священная война.</v>
     </stanza>
    </poem>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЧУВСТВО ЮМОРА</p>
    </title>
    <p>В 43-м году на совещании в Ставке, прогуливаясь по комнате, Сталин обратился к Еременко: «А вы, товарищ Еременко, все еще на свободе?» Еременко вернулся домой напуганный, расстроенный, попрощался с женой, приготовился к аресту. Однако прошел день, два, неделя ― его никто не трогает.</p>
    <p>В начале 44-го года на совещании история повторилась, и Еременко решил: ну все, я погиб. Однако опять все обошлось. В конце того же года его вновь вызвали в Ставку. Еременко ехать боялся: попадется на глаза Сталину, а тот вспомнит свои слова... Однако ехать надо. Во время совещания Сталин подходит к нему и снова говорит: «Понять не могу, почему вас до сих не арестовали». И в этот раз все обошлось. Эпизод повторился и в начале 45-го года. А после войны на банкете в честь победы Сталин сказал: «В самые трудные дни войны мы не теряли оптимизма и чувства юмора. Не правда ли, товарищ Еременко?»</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ГОПАК НИКИТЫ</p>
    </title>
    <p>Вечером 6 ноября на даче у Сталина был устроен праздничный ужин в ознаменование годовщины Октября. Во время застолья Сталину принесли депешу, он прочитал ее и громко объявил: «Киев взят!» Потом приказал: «Пляши, Никита! Пляши!» ― и не успокоился, пока Хрущев действительно не пошел в пляс.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>БЛАГОДЕТЕЛЬ НАРОДОВ</p>
    </title>
    <p>В середине 40-х годов Сталин произвел насильственное переселение чечено-ингушей и ауховцев. Огромное количество их погибло в пути. Особенно много умерло молодых женщин. Везли этих людей в товарных вагонах, в каких перевозят скот. На остановках охрана никого не выпускала из вагонов. Туалетов в товарных вагонах нет, и горянки погибали от уремии: они не могли мочиться при мужчинах.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>НЕСОСТОЯВШИЙСЯ АРЕСТ ЕЩЕ ОДНОГО НАРОДА</p>
    </title>
    <p>Даниялов стал партийным руководителем Дагестана в конце 30-х годов и пробыл в этой должности до 68-го года (30 лет! Да еще каких!). В 70 г. он с вершин власти, «отступив на заранее подготовленные позиции» в науку, перешел на работу в Институт востоковедения и защищал докторскую диссертацию о социалистическом строительстве в Дагестане, Ее не утверждали, так многие дагестанские ученые и деятели культуры опротестовывали эту работу, помня о старых грехах Даниялова, проводившего в жизнь жестокую сталинскую политику репрессий. Никто из этих людей не догадывался, что при всем том Даниялов ― благодетель и даже спаситель своего народа.</p>
    <p>В конце войны, когда калмыки, кабардино-балкарцы, чечены были уже выселены и вымирали от холода, голода и тоски по родине в Сибири и Казахстане, Сталин отдал приказ выселить народы Дагестана. Даниялов получил предписание содействовать этой акции и был, видимо, единственным человеком, который во всем народе знал о предстоящей трагедии. От Махачкалы до Дербента на 200―300 километров стояли пустые товарные вагоны, подготовленные к операции переселения.</p>
    <p>И тут Даниялов не выдержал и, спасая свой народ, пошел на смертельный риск. Он поехал в Москву. Через Микояна вышел на Берия и попытался сделать его своим союзником по спасению Дагестана. Берия разговаривал с ним презрительно-иронично.</p>
    <p>— Не понимаю, тебе что, жизнь надоела? Ты ведь знаешь, что уже есть приказ Сталина. Ты что, против? Тогда стань к стенке, и в порядке одолжения я лично тебя расстреляю.</p>
    <p>Разговор с Берия не дал положительных результатов я было ясно, что через день-другой он получит санкцию от Сталина на арест Даниялова. Однако Даниялов уха шел ва-банк. Через того же Микояна он попадает на прием к Сталину.</p>
    <p>Даниялову удалось отчасти убедить, отчасти даже запугать Сталина: мол, дагестанцы ― преданный советской власти народ, это большой народ, имеющий опыт борьба за свободу в годы царизма, имеющий традиции газавата, традиции Шамилия. Война Шамиля с Россией имела международный резонанс. Сейчас акция выселения не пройдет бесследно и бескровно. Тихо и мирно провести ее не удастся. Народ уйдет в горы и будет сопротивляться. Это отвлечет силы от фронта. Нет смысла проводить эту акцию.</p>
    <p>Неожиданно Сталин повеселел и сказал:</p>
    <p>— Хорошо! Не будем выселять, только дай в армию 30 тысяч солдат. Сумеешь?</p>
    <p>— Сумею.</p>
    <p>Даниялов благополучно вернулся в Махачкалу и срочно поставил в армию 30 тысяч дагестанцев сверх всех мобилизационных норм. Большинство из них не вернулось с войны, так как они оказались необучены, или слишком молоды, или слишком стары. Своей жизнью они купили существование родной горной страны Дагестан не знает о своем спасителе, которому он когда-нибудь, возможно, поставит памятник и которого воспринимает только с одной, известной ему, стороны ― палач своего народа. И это правда, но не вся. Он палач-спаситель.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>БЕГЛЕЦЫ</p>
    </title>
    <p>Во время переговоров Сталина об участии поляков в войне с немцами представитель Лондонского правительства Польши спросил о судьбе тысяч польских офицеров, интернированных во время входа советской армии в Польшу в 30―40-м гг. Сталин с издевкой ответил:</p>
    <p>— Они бежали в Маньчжурию.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПРЕДОСТОРОЖНОСТЬ</p>
    </title>
    <p>Во время московской встречи де Голля со Сталиным шел разговор о крайне секретных военных планах, которые важно было сохранить в тайне даже от британских союзников. Всю беседу переводил дипломат Александр Антонович Трояновский, и только он присутствовал на ней. По окончании разговора де Голль подчеркнул, как важно, чтобы об этой беседе знали только они вдвоем― Сталин и де Голль. Трояновский перевел эту фразу и с ужасом должен был перевести на французский ответ Сталина:</p>
    <p>— Нас и было двое.</p>
    <p>Мудрый де Голль поблагодарил за обещание хранить тайну переговоров и тут же заметил, что мсье Трояновский отлично помог обмену мнениями и он ― де Голль будет рад при последующих встречах со Сталиным пользоваться услугами именно этого переводчика.</p>
    <p>Предосторожность де Голля не была излишней.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПРИДВОРНЫЙ ЭТИКЕТ</p>
    </title>
    <p>Де Голль заметил, что когда за столом Сталин предлагал тосты за членов Политбюро и каждый из них торопливо шел вдоль всего стола чокнуться с вождем, Сталин внимательно следил за этим проходом: не загордился ли кто-нибудь из соратников, не замешкался ли, нет ли излишнего достоинства и излишней медлительности в походке. Это было испытание на верность.</p>
    <p>Во время застолий таким же испытанием служили шутовские специальности соратников: у Микояна ― садиться в кресло на подложенный в него торт, у Хрущева ― плясать по команде гопак.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ШУТОЧКИ</p>
    </title>
    <p>Черчилль услышал от Сталина, что для решения какого-то вопроса следует расстрелять 50 тысяч. Рузвельт пошутил: достаточно 49. Черчилль, сказал, что он предпочитает быть расстрелянным сам, чем слушать такие слова. Он встал из-за стола и вышел в другую комнату. Через минуту к нему подошли Сталин и Молотов. Сталин обнял Черчилля за плечи и уговаривал вернуться, сказав, что все это была шутка. Черчилль не поверил, но вернулся.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>«ДА» И «НЕТ»</p>
    </title>
    <p>Сталин разговаривает с Черчиллем по телефону;</p>
    <p>― Нет... нет... нет... нет... нет... нет... да.</p>
    <p>Корреспондент:</p>
    <p>― Товарищ Сталин, разрешите узнать, на какой вопрос вы ответили «да».</p>
    <p>— Черчилль спросил, хорошо ли я его слышу.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПРИЕЗД ПОБЕДИТЕЛЯ</p>
    </title>
    <p>В 1945 году Сталин должен был прилететь в Берлин для участия в Потсдамской конференции. Подготовили аэродром, разминировали посадочные полосы. Руководил этим генерал-полковник Иван Лукич Туркель. Ему было доложено, что все в порядке. Он же, не привыкший в серьезных делах полагаться на других, сам проверил аэродром и нашел мину. За это был награжден орденом. Однако Сталин не прилетел, а приехал поездом. Это была его хитрость, о которой до последнего момента не знала даже охрана.</p>
    <p>Руководителем кинохроники только что стал известный режиссер игрового кино Сергей Апполлинариевич Герасимов. Он распорядился запечатлеть на пленку приезд Черчилля, Трумена и Сталина. Кадры торжественного приезда Черчилля и Трумена были сняты. Приезд Сталина ввиду засекреченности снят не был. Обратились в секретариат Сталина, и там посоветовали снять главу советской делегации во время прогулки по аллеям его резиденции. Киноаппарат решено было спрятать в зарослях аллеи. Однако оператор, боясь, что кто-нибудь из охраны, не разобравшись, в чем дело, выстрелит, вел съемку прямо на аллее.</p>
    <p>Смонтированный фильм показали Сталину. Он увидел торжественный церемониал встречи Черчилля и Трумена и себя, в одиночестве разгуливающего по аллее. Вождь разгневался и, не досмотрев хронику, вышел из зала. Тут же Герасимов был снят с руководства хроникальным кинематографом.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СТАЛИНСКАЯ ЗАБОТА О БЕГЕМОТЕ</p>
    </title>
    <p>Для разработки операции по взятию Кенигсберга к Сталину были вызваны многие военные. Выслушав доклады о планах операции, он задал один показавшийся всем странным вопрос:</p>
    <p>— А как вы собираетесь брать зоопарк?</p>
    <p>Никто не мог ответить, так как никто об этом не думал и не понимал в чем дело.</p>
    <p>Сталин пояснил:</p>
    <p>— Знаете ли вы, что в кенигсбергском зоопарке находится уникальный бегемот, самый старый из живущих в зоопарках мира. Он имеет большую ценность. Надо постараться взять его живым и невредимым.</p>
    <p>План операции пришлось пересмотреть, чтобы учесть интересы бегемота. В ходе боя на тиргартен был сброшен десант. Оставшимися в живых десантниками бегемот был взят в плен живым.</p>
    <p>Неожиданное познание Сталина, как всегда в таких случаях, объяснялось усилиями его референтов.</p>
    <p>Странно только, почему референты не подготовили в свое время сведений о Дрезденской галерее, и ее спасение было делом случайной и героической самодеятельности сержанта-художника. И почему они не подготовили данных о том, что в том же Кенигсберге хранилась вторая студенческая запись курса лекций Гегеля по эстетике. По первой из записей проделана публикация «Эстетики» Гегеля во всех изданиях мира. Кенигсбергская запись могла бы быть сличена с опубликованной, и можно было бы восстановить реальный текст Гегеля более аутентично. Об этой рукописи мне рассказал профессор Бассенге. В 60-х годах я предпринял попытки найти концы этой рукописи в Калининграде. Однако безуспешно. Есть сведения, что из Кенигсбергского университета и городской библиотеки многие книги и рукописи были вывезены в Минск и в Прибалтику. Судьба их неизвестна. Впрочем, хорошо, что удалось спасти хотя бы бегемота.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СПОСОБ КОМАНДОВАНИЯ</p>
    </title>
    <p>Незадолго перед смертью маршал Рокоссовский сказал:</p>
    <p>— Этот недоучка только мешал воевать. Мы ― командующие ― его обманывали: любому самому несуразному его распоряжению поддакивали, а действовали по-своему.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПОРАЖЕНИЕ, ПРЕВРАЩЕННОЕ НАРОДОМ В ПОБЕДУ</p>
    </title>
    <p>В предвоенный период были последовательно уничтожены шесть руководителей Военно-Воздушных Сил СССР, а седьмой смещен. К Отечественной войне Воен-но-Воздушные Силы страны были так же обезглавлены, как и другие рода войск.</p>
    <p>Перед войной Сталин уничтожил большую часть офицерского корпуса и почти всех командующих Красной Армии, на два года задержал внедрение грозного ракетного оружия («катюша»), многих лучших инженеров и конструкторов-оружейников арестовал (Туполева, Королева и других), иных уничтожил (Лангемака, Клейменова), самоуверенно не внял предупреждениям наших разведчиков, дипломатов и специалистов по Германии о готовящемся нападении вермахта на нашу страну, провалил всю дипломатическую кампанию по организации сопротивления фашизму и предотвращению войны, снабдил Гитлера продовольствием и стратегическим сырьем, истребил или заключил в лагеря миллионы людей призывного возраста, выключив их из его дела обороны, и отвлек на содержание в заключении огромную армию охранников. Сталин, пренебрегши доводами Жукова и других военных специалистов, проиграл Киевскую и Харьковскую операции и обрек сотни тысяч бойцов на гибель и плен. Ни один полководец мира не сделал столько для поражения своего народа в войне, сколько сделал Сталин. Он проиграл войну, что заставило народ под угрозой иноземного господства мобилизовать свои последние силы и проявить невиданный героизм для спасения Родины. Великую Отечественную войну народ выиграл вопреки Сталину.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СТАЛИН И РАЗОБЩЕНИЕ МАРШАЛОВ</p>
    </title>
    <p>20 января 1989 года Мария Жукова опубликовала ранее никому не известный отрывок из воспоминаний ее отца ― маршала Жукова. Этот ценный мемуарный материал был назван автором «Коротко о Сталине». В этих воспоминаниях отмечается, что Сталин при проведении крупнейших операций, когда они удавались, старался отвести в тень их организаторов, себя же выставлял на первое место, прибегая для этого к таким приемам: обзванивал по телефону командование и штабы фронтов, армий и порой корпусов и давал советы и указания. Так создавалась видимость того, что верховный главнокомандующий все держит в своих руках. Только под конец войны, точнее, после битвы на Курской дуге Сталин научился ориентироваться в военных вопросах. Когда наши войска перенесли военные действия за линию советской границы, Сталин ликвидировал институт представителей Ставки и переключил управление всеми фронтами непосредственно на Ставку. Василевскому при этом было приказано командовать 3-м Белорусским фронтом, Жукову ― 1-м Белорусским (прямо выходившим на берлинское направление) вместо Рокоссовского, а последнему был дан 2-й Белорусский. Рокоссовский при этом обиделся, особенно на Жукова. «С этого момента между Рркоссовским и мною ― говорит Жуков,―уже не было той сердечной, близкой, товарищеской дружбы, которая была между нами долгие годы. И чем ближе был конец войны, тем больше Сталин интриговал между маршалами, зачастую сталкивал их «лбами», сея рознь, зависть и подталкивая их к славе на нездоровой основе». Особенно многого добился Сталин в разобщении Жукова и Конева. Жуков рассказывает ряд подробностей, свидетельствующих об этом разобщении и даже о неблаговидных поступках Конева по отношению к Жукову, спровоцированных сталинскими интригами. Эти подробности опубликованы в вышеупомянутой статье Жукова. Хочу передать свидетельство об этом «с другой стороны». В юности я приятельствовал с дочерью маршала Конева Майей, у нас была общая компания. Изредка бывал в доме Ивана Степановича Конева и немного разговаривал с ним. Из общения с этой семьей еще при жизни Сталина (в 1946 году) я вынес показавшееся мне тогда странным свидетельство разобщенности между полководцами в конце войны. Получалась вот такая картина. В конце апреля 1945 года войска Конева и войска Жукова атаковали Берлин. Войска Конева успешней продвинулись к рейхстагу и даже начали его штурм, не успев еще подавить сопротивление сосредоточенных там немецких сил. Узнавший об этом Жуков, пользуясь более высоким должностным положением, с согласия Сталина приказал войскам Конева отступить и переориентироваться на пражское направление. Почти взятый, но отданный немцам рейхстаг Жуков приказал брать вновь своим войскам, чтобы честь взятия главной цитадели Третьего рейха принадлежала ему. Видимо, дух соперничества, тщеславие и сальеризм, всегда мучившие душу Сталина, ему удалось привить и славнейшим из маршалов Великой Отечественной войны. Впрочем, перед войной Сталин добился еще большего успеха: одни маршалы судили и уничтожали других, а потом гибли сами.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЛОШАДИНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ</p>
    </title>
    <p>Сталин сам хотел принимать Парад Победы. По его представлениям, этот парад следовало принимать на белой лошади. Сталин попытался овладеть искусством верховой езды, но лошадь сбросила его. Пришлось Сталину поручить принимать Парад Победы маршалу Жукову.</p>
    <p>Так лошадь восстановила историческую справедливость. Интересно, казнили ли эту лошадь?</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СЛЕЗЫ ЯРОСТИ</p>
    </title>
    <p>В конце войны Сталин уже видел себя владыкой мира. Ему и его армии ничего не стоило сделать бросок в Европу и Азию. Его надежды взорвались вместе с атомными бомбами, упавшими на Хиросиму и Нагасаки. Для Сталина эти бомбардировки прозвучали как предупреждение, и когда он узнал о них, он плакал. Не от жалости к жертвам атомного огня, как можно было подумать, а от бессильной ярости, гнева, крушения надежд.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПОСЛЕ АТОМНОЙ БОМБАРДИРОВКИ</p>
    </title>
    <p>Сталин был груб. Разговаривал на языке жестком и вульгарном, часто употреблял бранные слова.</p>
    <p>В 1945 году, после атомной бомбардировки Хиросимы, Сталин вызвал президента АН СССР академике Сергея Ивановича Вавилова и спросил:</p>
    <p>— Ну что, прозевали бомбу ваши ученые? (Сталин выразился грубее).</p>
    <p>— Нет, товарищ Сталин, в очередях простояли.</p>
    <p>Быть может, столь резкий ответ и спас тогда президента. А в результате в науку были брошены большие средства.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СТАТИСТИКА ПОТЕРЬ</p>
    </title>
    <p>Узнав о том, что немецкие потери в войну составили около 7 миллионов солдат, Сталин приказал назвать такую же цифру потерь советской армии.</p>
    <p>По поводу военных потерь Сталин сказал:</p>
    <p>— Когда гибнет один человек ― это трагедия. Когда гибнут тысячи ― это статистика.</p>
    <p>Во все времена борьбы за власть, властвования и особенно в годы войны Сталин предпочитал такую статистику такой трагедии.</p>
    <p>В один из перерывов Потсдамской конференции Трумен почти на ходу сообщил Сталину, что США удалось создать новое мощное оружие. Сталин, не подав виду, что его это интересует, спокойно поблагодарил Трумена за информацию. Спокойствие Сталина было очень естественно, и Трумен даже решил: Сталин не понял, что речь идет об атомной, бомбе.</p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>1945―1953.</p>
    <p>ГЛАВНЫЙ ЗАКЛЮЧЕННЫЙ, ПРАВЯЩИЙ ВЕЛИКОЙ ДЕРЖАВОЙ</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Рабство принижает людей до любви к нему.</p>
    <empty-line/>
    <p>Высказывание, любимое Львом Толстым..</p>
   </epigraph>
   <section>
    <title>
     <p>УКАЗАНИЕ ВОЖДЯ ВЫПОЛНЕНО</p>
    </title>
    <p>Невеста одного правдиста танцевала в ансамбле, которым руководил известный хореограф. Этот журналист собрался попросить хореографа отпустить невесту в свадебное путешествие. Чтобы ему не отказали, он решил обратиться со своей просьбой в особо престижной обстановке ― во время правительственного концерта в Большом театре. После первого отделения жених отправился за кулисы, однако обстановка оказалась неподходящей. Председатель Комитета по делам искусств Храпченко строго отчитывал хореографа:</p>
    <p>— Я же просил не ставить этот номер в программу.</p>
    <p>— Но ведь все прошло хорошо. Товарищ Сталин аплодировал ― я сам видел.</p>
    <p>— Да, товарищ Сталин хлопал. Однако раз на раз не приходится, и я требую, чтобы в дальнейшем вы не нарушали моих указаний. Это может плохо кончиться...</p>
    <p>Журналист терпеливо ожидал конца этого неприятного для собеседников разговора. Вдруг он увидел, как к: спорящим почти неслышно идет Сталин. Понимая, что он не должен находиться в таком высоком обществе, журналист благоговейно отошел на почтительное расстояние и увидел странную картину. Сталин приблизился к спорящим, что-то сказал им и удалился. А Храпченко и хореограф, которые только что почти ругались, вдруг обняли друг друга и в полной тишине стали вальсировать. Единственным случайным зрителем этого редкостного танца оказался перепуганный жених, которому так и не удалось поговорить с хореографом.</p>
    <p>Звонки возвестили о начале второго отделения. Журналист не столько смотрел на сцену, сколько гадал, что же сказал товарищ Сталин.</p>
    <p>После концерта он вновь разыскал хореографа получил у него разрешение на отпуск своей невесты, и затем поинтересовался, что сказал Сталин. Оказалось, что, проходя, тот бросил реплику:</p>
    <p>— Все о делах, о делах, потанцевали бы...</p>
    <p>Указание вождя было выполнено.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>КАК ВОЗНИКЛО ПОСТАНОВЛЕНИЕ О ЖУРНАЛАХ «ЗВЕЗДА» И «ЛЕНИНГРАД»</p>
    </title>
    <p>Литературовед Борис Бялик рассказал мне в 1959 году в Переделкино.</p>
    <p>Зощенко написал для детей рассказы о Ленине. В одном из них была такая цена: Ленин подходит к своему кабинету. Часовой останавливает его и требует пропуск. Владимир Ильич ищет пропуск по всем карманам. Его же спутник (кажется, на беду, человек с усами) грубо и резко говорит красноармейцу: «Ты что, не видишь, кто это идет? Это же сам Ленин!» Владимир Ильич наконец находит пропуск и вступается за красноармейца: «Вы, товарищ, поступили совершенно правильно. Вы стоите на часах, и ваша обязанность проверять пропуска невзирая на лица».</p>
    <p>Малоизвестная ленинградская писательница отправила Сталину донос, истолковывавший эпизод из рассказа Зощенко как антисталинский: мол-де Зощенко противопоставляет доброту и справедливость Ленина ― резкости и неотесанности его спутника, в котором легко узнать Сталина. Сигнал бдительной писательницы попал в цель: Сталин помнил ленинское высказывание о его грубости и нетерпимости. Вождь решил наказать Зощенко и нашел повод: в одном рассказе Зощенко описывается обезьяна, живущая в зоопарке, ― писателя обвинили в том, что, по его мнению, обезьяне в клетке живется лучше, чем советскому человеку. Сталин произнес на Политбюро разгромную речь о Зощенко, несколько раз назвав его сволочью. На основе этого Жданов составил Постановление, включив в него, по указанию Сталина, еще и Ахматову. Незадолго до этого, в 1946 году, Анну Андреевну приветствовали овацией в Политехническом и торжественно встречали в Союзе писателей, где Павел Антокольский воскликнул: «Приезд Ахматовой в Москву ― крупнейшее событие после победы над Германией!» Сталина, не терпевшего чужой славы, особенно если она дриходила не из его рук, раздражала такая популярность.</p>
    <p>Зощенко клялся друзьям и знакомым, что он даже в мыслях не держал Сталина, поэтому постановление было для него и неожиданным, и незаслуженно обидным.</p>
    <p>Через пару лет Константин Симонов попытался помочь Зощенко. Он напечатал в «Новом мире» его фронтовые рассказы, а также организовал ему поездку в Англию, где возник слух, что Зощенко посадили. От путешествия за рубеж Зощенко отказался («Я там что-нибудь не то скажу»). Вскоре, впрочем, группа английских студентов приехала в Ленинград и выразила желание встретиться с Зощенко и Ахматовой. Встреча была разрешена, и оба героя постановления предстали перед иностранными гостями.</p>
    <p>На вопрос, как она относится к постановлению, Ахматова надменно ответила, что считает его правильным и старается исправлять свои ошибки. Зощенко же воскликнул: «Я не сволочь, и поэтому с постановлением не согласен». Такой ответ обошелся писателю в долгие годы гонений и литературного забвения.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ИЗБЫТОК ЧУВСТВ</p>
    </title>
    <p>Банкет в Кремле по поводу Первомая. Приглашена писательская элита. Один из маститых подошел к Кагановичу, поздравил его и от избытка чувств поцеловал. Затем он подошел к Микояну и Жданову и расцеловался с ними. Наконец он дошел до Сталина и потянулся к нему. Сталин остановил его:</p>
    <p>— Товарищ С., нельзя же в один вечер перецеловать все Политбюро. Оставьте кого-нибудь для следующего раза.</p>
    <p>На другие банкеты этого писателя уже не приглашали.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>РАЗОБЩАЮЩЕЕ ЕДИНСТВО И ОБЪЕДИНЯЮЩЕЕ РОЗОБЩЕНИЕ</p>
    </title>
    <p>Вскоре после войны между Шолоховым и Эренбур-том на национальной почве возникли напряженные отношения. Сталин счел необходимым вмешаться и сказал:</p>
    <p>— Ваши евреи проявили трусость во время войны, а ваши казаки ― антисоветские настроения и еще в гражданскую войну боролись с Советской властью.</p>
    <p>Двусмысленнось этого «примирительного» жеста достигла своей цели: взаимная неприязнь между писателями не исчезла.</p>
    <p>Сталинская стратегия, основанная на принципе «разделяй и властвуй» вносила в официальную политику интернационализма существенные «диалектические» коррективы, при которых единство народов сочеталось с их разобщением и «борьбой противоположностей». Антисемитизм был лишь звеном этой сталинской национальной политики, которая силой создавала общность и одновременно нагнетала напряженность между народами Прибалтики и неприбалтами обостряла отношения армян и азербайджанцев, грузин и абхазцев, казахов и русских и так далее.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПОДАРЕННАЯ ЖИЗНЬ</p>
    </title>
    <p>По указанию Сталина за стихотворение «Люби Украину» украинского поэта Владимира Сосюру проработали в печати как националиста. По законам всякой сталинской кампании «по борьбе», во всех республиках стали сразу же разыскивать своих «националистов». Секретарь белорусского ЦК даже поблагодарил одного своего поэта за то, что тот дал материал для проработки его, так как долго не удавалось найти белорусского деятеля культуры, которого даже с большой натяжкой можно было обвинить в национализме. Над самим Сосюрой нависла опасность ареста, и он запил. Тут он и написал письмо, какого никогда не написал бы трезвым; «Отец родной, не убивай своего сына!». Письмо было столь странным, что дошло до адресата, который наложил не менее странную бюрократическую резолюцию регистратора прихода и расхода «человеческого материала»: «Тов. Сосюре сохранить жизнь».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПОДВИГ МАТРОСОВА</p>
    </title>
    <p>На концертах в Георгиевском зале Сталин и правительство обычно сидели в первом раду. Однажды, рассказывает Образцов, во время исполнения танца с саблями Хачатуряна Ворошилов, сидевший рядом со Сталиным, встал перед ним чуть сбоку, как бы защищая его своим телом. Сталин как должное воспринял этот жест подхалимства.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>БОРЕЦ С КУЛЬТОМ ЛИЧНОСТИ</p>
    </title>
    <p>Как-то после просмотра историко-революционного фильма Сталин отругал режиссера за выпячивание роли товарища Сталина. Режиссер фильма и Большаков ушли с просмотра убитые: было ясно ― фильм запретят. Однако страшней было другое: терялись ориентиры. Что же все-таки надо? Как попасть в точку? ― мучился догадками Большаков.</p>
    <p>Наутро ему позвонил Берия и распорядился:</p>
    <p>— Выпускайте фильм на экраны.</p>
    <p>— Как? ― не понял Большаков. ― Ведь товарищ Сталин сказал...</p>
    <p>— Я вам говорю, выпускайте!</p>
    <p>— Но может быть, что-то поправить?</p>
    <p>— Не надо. Выпускайте!</p>
    <p>Уж Берия-то понимал, что Сталин разыграл фарс скромности.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ОТКРЫТИЕ НОВОЙ ЭРЫ</p>
    </title>
    <p>Писатель Л. ко дню рождения Сталина предложил начать новое летосчисление от дня рождения Иосифа Джугашвили...</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПЕРЕМЕНА НАЦИОНАЛЬНОЙ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ</p>
    </title>
    <p>Однажды Сталин пригласил к себе исполнителя заглавной роли в фильме «Арсен» Спартака Багашвили. Хозяин налил гостю стакан коньяку. Выпив, актер стал по-грузински восхвалять вождя. Сталин сказал: «Он думает, что я все еще грузин».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>НАЦИОНАЛЬНОЕ САМОСОЗНАНИЕ ВОЖДЯ</p>
    </title>
    <p>На приеме в честь победы в войне Сталин произнес знаменитый тост за великий русский народ и его терпение. К нему подошел маршал бронетанковых войск Павел Семеновым Рыбалко и сказал:</p>
    <p>— Как вы, товарищ Сталин, замечательно сказали о русском народе! Как глубоко! Откуда вы, грузин, так глубоко знаете русский народ?</p>
    <p>Сталин сердито ответил.</p>
    <p>— Я не грузин. Я русский грузинского происхождения.</p>
    <p>Рыбалко на некоторое время впал в немилость.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>БЕЗ АКЦЕНТА</p>
    </title>
    <p>Режиссер фильма «Сталинградская битва» и все кинематографическое начальство беспокоились, что, исполняя роль вождя, Алексей Денисович Дикий говорит без акцента. Актер сказал:</p>
    <p>― Только не учите меня. Я сам знаю, что нужно.</p>
    <p>Сталин посмотрел фильм и изрек:</p>
    <p>— Савэршэнно нэ похоже. Но интэрэсно.</p>
    <p>Он хотел быть русским императором России. Вскоре Дикий был приглашен в Кремль. Сталин сказал ему:</p>
    <p>― Я пригласил вас, чтобы узнать, почему вы играете меня без акцента.</p>
    <p>Артист уточнил:</p>
    <p>— А я играю же вас.</p>
    <p>— Как так? А кого же вы играете?</p>
    <p>― Я играю вашу государственную функцию.</p>
    <p>Ответ был Сталину приятен: он и не хотел, чтобы в нем видели человека.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>НАЦИОНАЛ-НИГИЛИСТ</p>
    </title>
    <p>Авторов фундаментального труда по истории Грузии, удостоенного Сталинской премии, принял Сталин. Они были удивлены, что вождь говорил с ними только по-русски и обмолвился: «Вот у вас, у грузин...» А потом сказал: «А вот у них, у русских...» Кем же ощущал себя в конце 40-х годов Сталин? Грузином? Русским? Скорее всего, богом, у которого нет и быть не может национальности, иначе среди молящихся Христу не было бы антисемитов.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>РЕЗОЛЮЦИЯ</p>
    </title>
    <p>В 1947 году королева Бельгии пригласила Леонида Когана и других советских музыкантов на конкурс скрипачей. Сталин написал на пригласительной телеграмме резолюцию: «Послать. Занять первые места. И. Сталин».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЗАРУБЕЖНЫЕ ГАСТРОЛИ</p>
    </title>
    <p>Козловский, зная, что Сталин к нему благоволит, однажды обратился с просьбой.</p>
    <p>— Я никогда не ездил за границу. Хотелось бы съездить.</p>
    <p>— Не убежишь?</p>
    <p>— Что вы, товарищ Сталин, родное село мне намного дороже, чем вся заграница.</p>
    <p>— Правильно, молодец. Вот поезжай в родное село.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>УГАДАННОЕ ЖЕЛАНИЕ</p>
    </title>
    <p>У Сталина появился новый доверенный охранник, сопровождающий вождя в машине. После первой же поездки новичка вызвал Поскребышев и спросил:</p>
    <p>— Каким маршрутом ехали? Охранник описал.</p>
    <p>— Что говорил товарищ Сталин?</p>
    <p>— Ничего.</p>
    <p>— Совсем ничего не сказал?</p>
    <p>— Нет, когда были у Смоленской площади, около высотной новостройки, он сказал одно слово.</p>
    <p>— Какое?!</p>
    <p>— ...Пиль...</p>
    <p>— Ага, понятно. Вы свободны.</p>
    <p>Ночью автора проекта высотного здания на площади Восстания архитектора Михаила Васильевича Посохина и создателей других высотных домов пригласили к Берия. Он сказал: «Традиции русской архитектуры не учтены в наших проектах. Нужно завершить все здания шпилями». Один из архитекторов со слезами на глазах стал умолять не трогать его проект: высотное здание на Смоленской площади уже сооружено, а шпиль в нем не предусмотрен. Берия сурово изрек: «Придется предусмотреть».</p>
    <p>Через неделю «Правда» опубликовала статью о русской традиции шпилевой архитектуры, затем на высотных домах появились шпили.</p>
    <p>Когда дом на Смоленской площади был готов, Сталин, рассматривая его, спросил:</p>
    <p>— А какому дураку пришло в голову венчать это здание шпилем?</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ОБЛИВНОЙ ПЕТУШОК И ЮРИЙ ДОЛГОРУКИЙ</p>
    </title>
    <p>Мастер фарфоровых миниатюр и детских игрушек из глины Сергей Михайлович Орлов сотворил однажды обливного петушка, который попал на выставку. Молотов сопровождал по выставке важного американца, и гостю очень понравился этот экспонат. Недолго думая Молотов снял его со стенда и подарил иностранцу.</p>
    <p>Когда выставка закончилась и экспонат не вернули автору, он заявил протест выставкому, а узнав, что петушок подарен, вознегодовал: «Я делал петуха для советских детей, а не для американских империалистов».</p>
    <p>Выставком предложил скульптору компенсацию в размере 400 рублей. Однако мастер отказался и обратился в Министерство иностранных дел с требованием вернуть петушка. Из министерства ему ответили, что игрушка подарена американскому гостю и он ― мастер ― может получить за нее в кассе Министерства причитающиеся ему 4000 рублей.</p>
    <p>Скульптор деньги получать не стал, а написал жалобу на имя товарища Сталина: мол, я игрушку делал для советских детей, а не для буржуев, и пусть вернут мне мою птичку.</p>
    <p>Жил скульптор где-то под Москвой и однажды увидел у своего дома большую машину. Его пригласили в нее сесть и, ничего не объясняя, повезли в неизвестном направлении. Привезли в Кремль и велели войти в указанную дверь. Он вошел и очутился на заседании Политбюро, которое вел Сталин.</p>
    <p>Сталин сказал:</p>
    <p>— А вот и наш скульптор зашел к нам. Какое у вас дело, товарищ Орлов?</p>
    <p>Правдоискатель, запинаясь, объяснил, что он делал обливного петушка из глины для советских детей, а его отдали американскому империалисту.</p>
    <p>— Да, ― сказал Сталин, ― товарищ Молотов совершил ошибку, и мы должны сделать ему строгое замечание и указать, чтобы впредь он игрушки, созданные для советских детей, не отдавал заокеанским богачам.</p>
    <p>В этот момент в зал вошел председатель Союза художников Иогансон.</p>
    <p>— А вот, кстати, и наш художник к нам пожаловал ― сказал Сталин. ― Товарищ Иогансон, я слышал, что готовится памятник Юрию Долгорукому. Есть такое мнение: поручить сооружение памятника товарищу Орлову Как вы полагаете, товарищ Иогансон, справится этот мастер с такой задачей?</p>
    <p>— Конечно, товарищ Сталин, раз вы поручаете, то справится.</p>
    <p>— А вас, товарищ скульптор, устроит гонорар за этот памятник в размере 40000 рублей? Ну вот и хорошо. Так и запишем.</p>
    <p>Скульптор всю жизнь работал на малых формах, делал фарфоровые композиции и не умел ваять конные памятники. В помощь ему дали еще двух скульпторов. Эта бригада и создала истукана, установленного на площади против Моссовета, которому дано имя Юрия Долгорукова.</p>
    <p>Илья Эренбург однажды вспомнил об этом монументе и привел его как довод против моего утверждения, что в искусстве существует прогресс. Эренбург говорил: я видел скульптуры Фидия и каждое утро вижу памятник Долгорукому. Если это прогресс, то я готов выброситься из моего окна.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ</p>
    </title>
    <p>Однажды Сталин в беседе с Фадеевым похвалил повесть Анатолия Рыбакова «Водители», опубликованную в 1950 году:</p>
    <p>— Лучшая вещь в прозе этого года.</p>
    <p>Неудивительно, что в 1951 году Рыбакова включили в список кандидатов, представленных к Сталинской премии. Вместе этим списком Сталин просматривал короткие характеристики, подготовленные МГБ. Остановившись на характеристике Рыбакова, он посуровел:</p>
    <p>— А почему включили в список Рыбакова?</p>
    <p>— Лучшая вещь в прозе этого года, товарищ Сталин, ― напомнил Фадеев.</p>
    <p>— Зачем включили? Неискренний человек. Сидел, скрыл, свое прошлое и пробрался в партию. Разберитесь там, (пожалуйста.</p>
    <p>Алексей Сурков и Фадеев ― с одной стороны стола и Берия ― с другой согласно закивали. И было непонятно, кто в чем должен разобраться: руководители Союза писателей в художественных достоинствах повести литератора Рыбакова или Берия в политических недостатках гражданина Рыбакова.</p>
    <p>Перед заключительным обсуждением кандидатов в лауреаты Сурков на всякий случай затребовал из отдела кадров личное дело Рыбакова. Картина получилась такая: в юности, в начале 30-х годов, Рыбакова посадили за выступление на комсомольском собрании. Через несколько лет выпустили. В партию он не вступал.</p>
    <p>На обсуждение Сурков захватил личное дело Рыбакова. Сталин просмотрел окончательный список, где, естественно, Рыбаков давно был вычеркнут. Обсуждения никакого не было, и все сидели молча. Сталин занес руку, чтобы поставить подпись и вдруг вспомнил:</p>
    <p>— А как дела с тем неискренним человеком, который обманул партию?</p>
    <p>— Товарищ Сталин, Рыбаков не обманывал партию: он беспартийный, ― прозвучало в ответ.</p>
    <p>— Хорошо работаешь, Лаврентий Павлович, хорошо у тебя получается, ― сокрушенно покачал головой Сталин и своей рукой вписал Рыбакова в окончательный список лауреатов.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>КОРИФЕЙ ВСЕХ НАУК И ЯЗЫКОЗНАНИЕ</p>
    </title>
    <p>Когда в начале 50-х годов на страницах прессы развернулась дискуссия о языке, академик Виктор Владимирович Виноградов подготовил для Сталина статью «Марксизм и вопросы языкознания». Сталин обработал этот материал, придав ему свою интонацию и стилистику. Утром, раскрыв газету, Виноградов прочел статью Сталина и с ужасом обнаружил, что вместо того, чтобы сказать, что русский язык произошел из курско-московского диалекта, написано: из курско-орловского. Видимо, в сознании Сталина с войны запечатлелось устойчивое сочетание «курско-орловская дуга». С трепетом душевным позвонил Виноградов в секретариат Сталина и сказал об этой описке Поскребышеву. Тот ответил: «Раз товарищ Сталин написал про курско-орловский диалект, значит, из него теперь и будет происходить русский язык».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СТАЛИН И ЕГО БИОГРАФИЯ</p>
    </title>
    <p>Академик Митин рассказывал о встрече биографов Сталина с героем их писаний. Сталин пригласил к себе в кабинет всех членов авторского коллектива, работавшего над жизнеописанием вождя. «Я прочитал подготовленную вами рукопись, ― сказал Сталин ― думаю, что вы, товарищи, допустили здесь ошибки эсеровского толка».</p>
    <p>Члены авторского коллектива при этих словах побледнели, а Сталин продолжал:</p>
    <p>— У вас получается, что все решается и все делается в стране - одним Сталиным. Ну, ладно, раз уж книга написана, не будем ее переделывать. Возьмите рукопись, я сделал в ней некоторые поправки.</p>
    <p>Все поправки, вписанные в биографию Сталиным, усиливали его восхваления и описание его заслуг. Например, вождь собственноручно вписал: «Сталин ― ведущая сила партии и государства».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>РОЗЫ</p>
    </title>
    <p>Шел 1947 год. Маршал Рокоссовский отдыхал на своей даче. Ему позвонили от Сталина и пригласили вместе с женой и дочерью на обед. Трапеза проходила в непринужденной обстановке, много ели и пили. Сталин иногда вставал из-за стола и прохаживался по комнате. Подойдя вдруг к Рокоссовскому, он спросил:</p>
    <p>— Вы ведь в прошлом сидели, Константин Константинович?</p>
    <p>— Да, товарищ Сталин, я был в заключении. Но вот видите, разобрались в моем деле и отпустили. А сколько замечательных людей там погибло.</p>
    <p>— Да, у нас много замечательных людей.</p>
    <p>Быстро повернувшись, Сталин вышел в сад. Сосед по столу наступил Рокоссовскому на ногу, а Маленков возмутился;</p>
    <p>— Зачем вы это сказали?</p>
    <p>Все молчали. Через несколько минут Сталин вернулся в комнату. В руках у него были три букета роз. Один букет он преподнес жене Рокоссовского, другой ― дочери, третий ― маршалу. Рокоссовский, который уже приготовился к самому худшему, с облегчением вздохнул. Он больше никогда не говорил Сталину о погибших в тюрьмах.</p>
    <p>Сталинского букета удостоился и военачальник Арсений Григорьевич Головко. Принимая его, Сталин вышел в сад, срезал несколько роз и попросил Головко передать эти цветы жене.</p>
    <p>Сталин умел быть шармером. Однако подаренные цветы не гарантировали человеку жизнь.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПИТЬ ИЛИ НЕ ПИТЬ ― ВОТ В ЧЕМ ВОПРОС</p>
    </title>
    <p>Профессор К. вылечил Сталина от радикулита.</p>
    <p>— Проси что хочешь, ― сказал Сталин. ― Отблагодарю.</p>
    <p>— Мне ничего не надо.</p>
    <p>― Подумай и попроси.</p>
    <p>Профессор подумал и сказал:</p>
    <p>― У меня три просьбы. Первая: товарищ Сталин, не работайте по ночам.</p>
    <p>— Постараюсь.</p>
    <p>— Вторая: бюрократы задерживают оборудование для моего института ― хотелось бы ускорить.</p>
    <p>— Ты опытный человек, наверное, копия заявки с тобой. Дай ее мне, у меня кое-какие связи ― поможем.</p>
    <p>— Третья: болят почки, а я на всех торжествах и банкетах должен пить целыми фужерами первый тост за товарища Сталина. Разрешите мне не пить.</p>
    <p>Сталин подумал и сказал:</p>
    <p>— Первый тост пей, как все.</p>
    <p>История повторилась. В конце жизни Чжоу Эньлай признался иностранным корреспондентам, что он чувствует себя не очень хорошо, болеет и бросил пить. Пьет только первый тост. Пить за здоровье первого лица государства даже ценой собственного здоровья во всех деспотиях полагалось и во имя ритуала, и в доказательство преданности.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ТАПОЧКИ</p>
    </title>
    <p>Михаил Ильич Ромм рассказывал мне.</p>
    <p>В доме Сталина свет зажигался сразу во всех комнатах, и со двора нельзя было определить, в какой находился вождь. Точно так же свет тушился: сразу во всем доме. Было несколько абсолютно похожих друг на друга комнат: стол, кровать, кресло. Никто никогда не знал, в какой комнате Сталин работает, а в какой спит. Квартира отделялась от внешнего мира бронированной дверью, в которой находилось окошко для передачи пищи. Ни один заключенный в мире не содержался в такой изоляции, какую сам себе определил Сталин.</p>
    <p>При доме жил и допускался в комнаты Сталина молодой охранник, исполнявший обязанности денщика. Он вытирал пыль, чистил обувь и делал другую нехитрую работу, поддерживая порядок и казарменно-спартанский уют. В порыве благовейного преклонения молодой денщик подумал, что, как он ни старается, а все-таки топает сапогами, беспокоя вождя. Солдат выделил из получки деньги и купил себе тапочки. Однако ему оказалось, что и этого мало. Он подшил их сукном. Шаг его стал мягким, бесшумным.</p>
    <p>Однажды Сталин неожиданно проснулся от тишины: он не слышал привычного топота сапог, но ощущал, что кто-то ходит по квартире. Сталин нащупал наган, который всегда держал под подушкой но увидел знакомую фигуру денщика, беззвучно передвигающегося по комнате.</p>
    <p>На следующий день Сталин пожаловался Берия:</p>
    <p>— Зачем-то ходит в тапочках, а не в сапогах. Хочет подкрасться, когда я сплю...</p>
    <p>Парня расстреляли за попытку покушения на жизнь вождя...</p>
    <p>В конце 50-х годов мать солдата подала прошение о реабилитации сына и установлении пенсии, тогда-то и выяснилась эта история.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>БИЛЬЯРД В ПОЛОВИНЕ ОДИННАДЦАТОГО</p>
    </title>
    <p>У Сталина была дача в Лианозово. Там стоял закрытый на ключ рояль, на котором иногда скверно играл допущенный на дачу Жданов. Книг было немного: «Энциклопедический словарь» братьев Гранат, Достоевский с пометками Сталина и Жданова на полях ― нечто вроде переписки. Охранники были молчаливы, мрачны, узколобы. Был бильярд. Неграмотный татарин-банщик, мывший Сталина, иногда играл с ним в бильярд. Он был единственным партнером и собеседником Сталина, которому позволялось критиковать его. Татарин говорил: «Свекровь с невесткой не ладят, ссорятся, а вы хотите в колхозах порядок. Ничего не получится». Сталин посмеивался, не сердился. Но татарин был хитер и, играя в бильярд, старался проигрывать, подставлял шары. Когда это было слишком, явно, Сталин сердился и говорил: «Не поддавайся, будешь поддаваться, арестую и убью». Татарин понимал это и все время искал среднее между подобострастным проигрышем и истовой игрой на выигрыш. И то и другое было смертельно опасно.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>РЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ КАДРОВ</p>
    </title>
    <p>В 1947 году Сталин вызвал министра внутренних дел Круглова и его заместителя Сабурова и поинтересовался данными о преступности в стране. Сведениями остался недоволен и сказал: «Мало. Мы должны решить проблему кадров. Промышленности нужны люди». Сталину казалось: чем больше заключенных ― тем лучше, потому, что их труд способствует решению народнохозяйственных задач. Экономическое мышление вождя было на уровне эпохи Среднего царства Древнего Египта.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПОЛУПОЧЕТНАЯ ССЫЛКА</p>
    </title>
    <p>Сталин ревновал к славе Жукова. В историю вождь хотел войти полководцем, выигравшим войну. Жуков этому мешал.</p>
    <p>После войны Сталин отправил маршала командовать Одесским округом. Однако через два года такая ссылка показалась Сталину недостаточной. Жуков был вызван в Москву. Сталин показал ему бумагу, подписанную Берия и Абакумовым, утверждавшую, что Жуков более пятнадцати лет является агентом английской разведки. Маршал понимал возможные последствия подобного документа, но Сталин дружески положил руку на его плечо и сказал: «Я не верю этому. Однако видишь: здесь две подписи, машинистка печатала, в моем аппарате два-три человека знают текст. Поэтому придется отправить тебя куда-нибудь. Назначим тебя командующим Уральским округом».</p>
    <p>Оскорбительна была не только новая форма ссылки, но и то, что вождь принимал маршала за дурака, не понимающего, что бумага Берия и Абакумова ― дело рук Сталина.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>МОЛДАВСКИЕ ПЛЯСКИ</p>
    </title>
    <p>В Большом театре завершалось торжественное заседание, посвященное Октябрьскому празднику 1950 года. Все встали и запели «Интернационал». Сталин взял под козырек, хотя никакой шапки на нем не было. Поскребышев с сожалением прошептал: «Постарел наш вождь!» У Сталина был острый слух, и он услышал эти слова. После торжественной части состоялся праздничный концерт.</p>
    <p>Последним его номером было выступление молдавского танцевального коллектива. Лихие пляски вызвали в зале бурную овацию. В сопровождении Поскребышева Сталин вышел из правительственной ложи. Навстречу шел человек с широкими густыми бровями. Сталин сказал:</p>
    <p>— Молодци твои молдавьяни!</p>
    <p>Человек смущенно улыбнулся, а Поскребышев сказал:</p>
    <p>— Товарищ Сталин, это Брежнев ― секретарь Днепропетровского обкома.</p>
    <p>— Постарел ты, Поскребышев. Стал отставать от жизни.</p>
    <p>В тот же вечер Сталин распорядился избрать товарища Брежнева первым секретарем ЦК Молдавии. Кадры решают все.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СТАЛИН РАЗВИВАЕТ АВТОМОБИЛЕСТРОЕНИЕ</p>
    </title>
    <p>Сталин увидел паккард и сказал директору московского автозавода Лихачеву:</p>
    <p>— Хорошая машина.</p>
    <p>— Еще лучшую сделаем, товарищ Сталин.</p>
    <p>― Лучшую не надо. Сделайте такую.</p>
    <p>И сделали ЗИС-101 ― копию паккарда.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЭКСПРОПРИАТОР</p>
    </title>
    <p>Сталин проезжал в автомобиле мимо красивой двухэтажной дачи:</p>
    <p>— Чей это детский сад?</p>
    <p>― Это дача генерала N.</p>
    <p>― А мне кажется, что это детский сад.</p>
    <p>Когда на следующий день Сталин снова проезжал мимо, вокруг дома уже бегали дети.</p>
    <p>Этот исторический анекдот описывает будто бы очень благородный поступок: все лучшее детям. Однако благодеяние через экспроприацию, через раскулачивание -главный принцип мышления Сталина, еще в начале века занимавшегося разного рода эксами, ― исторически неплодотворно. При неизменном количестве благ их «справедливое» распределение в конечном счете оборачивается грабежом зажиточного крестьянина или заслуженного генерала и не затрагивает ни миллионера от теневой экономики, ни коррумпированного чиновника.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ</p>
    </title>
    <p>Когда Сталин умер, люди Берия собрали на ближней даче ― последнем пристанище вождя все документы и бумаги и увезли их. Эти бумаги исчезли. Позже в тайнике письменного стола случайно была обнаружена записка на русском языке: «Сталин! Перестань засылать ко мне террористические группы, иначе зашлю одного человека и второго уже не понадобится. Тито». Говорят, что Сталин испугался предупреждения.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>НАЛАДИМ!</p>
    </title>
    <p>Сталин обратился к Абакумову:</p>
    <p>— Говори, товарищ Абакумов, какие есть нужды.</p>
    <p>— Да вот, плохо очень: отменена и нас смертная казнь. Трудно оформлять эти дела.</p>
    <p>— Да, знаю, трудно. Тут, понимаешь, я пошел на поводу. Уговорили. Это дело мы наладим. Не беспокойся.</p>
    <p>Абакумов выразил чрезмерно бурный восторг. ― Спасибо, я знал, что вы поможете. Сталин посмотрел на него без улыбки.</p>
    <p>— Вот, может быть, тебя первого и расстреляем, товарищ Абакумов.</p>
    <p>— Если заслужил ― я готов.</p>
    <p>— Зачем заслужил. Иди, не беспокойся, дело мы наладим.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>КАК ЧАРЛИ ЧАПЛИН СПАС ВОРОШИЛОВА</p>
    </title>
    <p>После окончания Отечественной войны одного из наших крупных флотоводцев пригласили на заседание Политбюро сделать доклад о перспективах развития флота. Адмирал выдвинул альтернативное предложение: или построение ряда небольших судов, или строительство крупных боевых единиц, что будет стоить во много раз дороже.</p>
    <p>Первым в обсуждении взял слово Ворошилов. Его точка зрения была такой: восстановление народного хозяйства, разрушенного войной, потребует больших расходов, поэтому принять следует первое предложение адмирала.</p>
    <p>Ворошилов сел, и установилась тишина. Берия уловил настроение Сталина и сказал, что нашей великой: стране нужен великий флот и у нас хватит сил его создать, несмотря ни на какие трудности.</p>
    <p>Сталин выдержал длинную паузу, а потом заговорил: ― Мы всегда подозревали, что Ворошилов ― английский шпион, однако у нас не было доказательств. Теперь он сам себя разоблачил. Он хочет, чтобы Британия стала владычицей! морей, а у Советского Союза не было мощного флота. Куда ты смотришь Берия? Плохо работаешь)</p>
    <p>Ворошилов сидел бледный, понурив голову, со лба его падали неправдоподобно большие капли пота.</p>
    <p>Сталин, снова выдержав паузу, сказал, что вопрос не подготовлен, перенес обсуждение на следующее заседание и предложил посмотреть свой любимый фильм Чарли Чаплина «Новые времена». Все перешли в соседний зал С экраном на передней стене. Здесь стояли маленькие столики, на них ― по две бутылки боржоми, и у каждого ― по два стула. Все сели по двое. Только Сталин сел ― величественно ― один за первый столик, и Ворошилов ― обреченно ― за последний. Никто не решался сесть с ним рядом.</p>
    <p>Сталин смотрел фильм с большим интересом. Когда героя освобождают из тюрьмы, у Сталина по щекал потекли слезы, и он вытер их платком.</p>
    <p>Фильм кончился. Включили свет. Сталин продолжал сидеть. Никто не двигался. Наконец Сталин встал, окинул всех просветленным взглядом и сказал:</p>
    <p>— Мало мы заботимся о людях. Вот, например, наш старый боевой товарищ. Он много сил отдал нашей победе, а теперь устал и даже начал ошибаться. И никто не позаботится, чтобы он отдохнул. Почему ты, Лаврентий Берия, не предложишь ему путевку в санаторий?</p>
    <p>У всех отлегло от сердца и бледность сошла с лица Ворошилова.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>МАЛО ССЫЛОК</p>
    </title>
    <p>Храпченко рассказывал. Николай Алексеевич Вознесенский выпустил книгу об экономике СССР в Великой Отечественной войне. Работа получила Сталинскую премию. На правительственном банкете в честь новых лауреатов присутствовал Сталин и все члены Политбюро. В конце банкета его участники выстроились полукругом, чтобы сфотографироваться. В этот момент Берия подошел к Вознесенскому, обнял его за плечи и сказал: «Молодец, хорошую книгу написал. Смотрите, товарищ Сталин, какие у нас есть молодые члены правительства. Книги пишут. Хорошие книги, умные, ученые книги. Премии получают. Вот только на товарища Сталина, мало ссылаются в своих учёных книгах». Все застыли, Сталин помрачнел, резко повернулся, и на глазах у всех ушел в узкую потаенную дверь, скрытую в стене. Установившаяся тишина не сколько минут держала всех в оцепенении, потом все стали расходиться. Все ощутили обреченность Вознесенского.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ТОСТ И СУДЬБА</p>
    </title>
    <p>В марте 1949 года молодой член Политбюро Вознесенский был выведен из высших эшелонов власти. Он написал письмо Сталину, уверяя его в своей преданности и невиновности. Находясь в опале, Вознесенский продолжал работать над новой, книгой об экономике нашего общества. Через полгода Сталин пригласил его к себе на дачу. В присутствии членов Политбюро Сталин провозгласил тост за дорогого товарища Вознесенского ― нашего ведущего экономиста. Он способен прокладывать пути к светлому будущему, планировать нашу экономику. Такие люди ― наш ценнейший капитал. За здоровье товарища Вознесенского!</p>
    <p>Вознесенский возликовал и был обнадёжен. Радостный вернулся он домой. Однако той же ночью его арестовали. Арестована была и рукопись Вознесенского, в закономерностях социалистический экономике. В отредактированном Сталиным виде эта работа вышла под именем вождя в начале 50-х годов в форме статьи в «Правде» и отдельной брошюрой. Так, с «чужой помощью», Сталин написал не одну работу.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>МЕДИЦИНА, ОБЕРНУВШАЯСЯ ПОЛИТИКОЙ</p>
    </title>
    <p>Перед XIX съездом Сталин перенес микроинсульт. Отнялась рука. Состояние было плохим. Вызвали врачей. После консилиума они сказали, что положение угрожающее, и вождь должен отойти от дел, чтобы сохранить жизнь. Был приведён ряд исторических прецедентов, когда отдых возвращал здоровье, а продолжение работы приводило к губительным результатам.</p>
    <p>Сталин спросил:</p>
    <p>― Скажите, медицина наука или нет?</p>
    <p>Врачи ответили:</p>
    <p>― Да, товарищ Сталин, конечно, наука.</p>
    <p>— А в науке бывает прогресс?</p>
    <p>— Да, товарищ Сталин, конечно.</p>
    <p>― Значит, и в медицине есть прогресс?</p>
    <p>— Да, товарищ Сталин, есть, но не в этом случае.</p>
    <p>Эти заболевания наука еще не умеет лечить.</p>
    <p>— Значит, вообще в медицине есть прогресс, но когда дело касается товарища Сталина, то прогресса нет.</p>
    <p>Вскоре индийский врач ― его потом наградили Сталинской премией мира ― стал лечить. Сталина с помощью стимулирующих и даже допинговых средств, и вождь неожиданно быстро встал на ноги. На XIX съезде он как ни стремился все же не мог выступить с отчетным докладом и был в состоянии только доковылять до трибуны и произнести очень краткую агрессивную речь. Эта речь призвана была доказать, что вождь здоров и в силе. (Египетские фараоны, чтобы показать,что они еще не стары, пробегали в присутствии большого числа людей огромный круг.). Вскоре началось дело врачей.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ОБЕСКУРАЖИВАЮЩЕЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ</p>
    </title>
    <p>В феврале 1953 года состоялось заседание Президиума, на котором обсуждался вопрос о суде над «врачами-убийцами» и о последующей депортации евреев в Сибирь. Неожиданно для Сталина несколько руководителей высказались резко против этого. Сталин был настолько поражен и обескуражен сопротивлением (ничего подобного не было уже лет двадцать!), что молча покинул заседание, уехал и не появлялся 10―15 дней. Он не появился вообще. Умер. От огорчения? От страха? От гнева? Иногда палачи отбивают кулаки, избивая жертву: неужели евреи доконали бедного Сталина?</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЧТО ДЕЛАТЬ С ВИНОГРАДОВЫМ!</p>
    </title>
    <p>По делу врачей арестовали главным образом врачей-евреев. Однако был арестован и Владимир Никитич Виноградов ― лечащий врач Сталина, рекомендовавший ему по состоянию здоровья покой и отход от дел. Ни следователь, ни новый министр Игнатьев не знали, что делать с этим арестантом. При первой же встрече со Сталиным Игнатьев спросил, как следует поступить с Виноградовым. Сталин ответил:</p>
    <p>— Не знаешь, что делать? Он должен быть связан с сионистской организацией Джойнт.</p>
    <p>— Но Виноградов русский.</p>
    <p>— Значит, он английский шпион, а Англия покровительствует Джойнту. Так что все сходится.</p>
    <p>— Однако Виноградов ничего не подписывает и просит сообщить вам, что он ни в чем не виноват.</p>
    <p>― Не виноват! Шпион иностранной разведки ― не виноват! Имейте в виду, Виноградов человек слабохарактерный, его не надо бить, достаточно надеть на него кандалы, и он все подпишет. Я его хорошо знаю.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>НЕСОСТОЯВШИЙСЯ СПЕКТАКЛЬ</p>
    </title>
    <p>Илья Эренбург рассказывал мне, как в феврале 1952 года Маленков пригласил его в ЦК. Вначале он хвалил писателя и объяснялся в любви к его творчеству, а потом сказал: «Прошу вас ознакомиться с одним письмам. Я ценю вас и отношусь к вам с читательской привязанностью, поэтому настоятельно советую подписать это письмо».</p>
    <p>Эренбург внимательно прочел документ, под которым уже стояли подписи известных людей. В письме говорилось: мы, евреи ― деятели культуры, воспитывали как их детей в антипатриотическом духе, мы и наши дети виноваты перед всеми народами Советского Союза, так как противопоставили себя им. Дальше шли перечисления социальных прегрешений евреев. И в конце покаяние: мы становимся на колени перед народами нашей страны и просим наказать и простить нас.</p>
    <p>Эренбург отложил письмо и сказал:</p>
    <p>— Я этого подписать не могу. Маленков сказал:</p>
    <p>— Желая вам добра, очень советую не отказываться. Иначе я не могу поручиться за вашу судьбу, которая мне дорога. Ваш отказ там, ― Маленков показал на люстру, ― не поймут и не примут. Ваш отказ вызовет такие последствия, что я не смогу вам помочь.</p>
    <p>Эренбург понимал, что простое отрицание документа, санкционированного, как это было понятно, Сталиным, невозможно, и привел лукавые доводы:</p>
    <p>— Я не могу подписать это письмо, потому что партия и лично товарищ Сталин поручили мне руководить движением за мир. Я ответственно говорю, что публикация письма разрушит это движение. Я получил официальное заявление Жолио Кюри и других видных западных деятелей, что они выйдут из движения за мир, если не получат неопровержимых данных о том, что дело врачей-убийц не инсценировано. Все это не позволяет мне подписать письмо, так как я отвечаю перед партией и товарищем Сталиным за движение за мир.</p>
    <p>— Я по-прежнему думаю, что вам лучше подписать, сказал Маленков. ― Если же вы отказываетесь, я советую: все аргументы, которые вы мне высказали, изложите в письме на имя товарища Сталина и завтра передайте мне. Я обеспечу, что ваше обращение попадет в руки товарища Сталина. Однако я уверен, что это не повлияет на его решение. Письмо с подписями представителей еврейского народа будет опубликовано на следующей неделе в «Правде».</p>
    <p>Эренбург последовал доброму совету Маленкова и всю ночь писал письмо Сталину. Писал и рвал. Наконец ему удалось изложить свои мысли точно и корректно, с учетом психологии адресата.</p>
    <p>Далее события развивались так. Убедили ли вождя аргументы Эренбурга, или же вторглись другие факторы, но коллективное письмо в печати не появилось. Почему? Сталин ушёл из жизни и унес с собой ответ на этот вопрос.</p>
    <p>Согласно сталинскому сценарию, должен был состояться суд над «врачами-убийцами», который приговорил бы их к смерти. Казнь должна была состояться на Лобном месте на Красной площади. Некоторых «преступников» следовало казнить, других позволить разъяренной толпе отбить у охраны и растерзать на месте. Затем толпа должна была устроить в Москве и других городах еврейские погромы. Спасая евреев от справедливого гнева народов СССР, их предстояло собрать в пунктах концентрации и эшелонами выслать в Сибирь.</p>
    <p>Хрущев пересказывал Эренбургу свою беседу со Сталиным. Вождь наставлял; «Нужно, чтобы при их выселении в подворотнях происходили расправы. Нужно дать излиться народному гневу». Играя в Иванушку-дурачка, Хрущев спросил: «Кто их?» ― «Евреев», ― ответил Сталин, наслаждаясь своим интеллектуальным превосходством. Утверждая сценарий депортации, он распорядился: «Доехать до места должно не более половины». По дороге предполагались «стихийные» проявления народного гнева ― нападения на эшелоны и убийства депортируемых.</p>
    <p>Так Сталин готовил окончательное решение еврейского вопроса в России, как рассказывал об этом Эренбург.</p>
    <p>Один из старых железнодорожников, живущих в Ташкенте, рассказывал мне, что в конце февраля 1952 года действительно были приготовлены вагоны для высылки евреев, и уже были составлены списки высылаемых, о чем ему сообщил начальник областного МГБ.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ИЛЬИНСКИЙ О ПОСЛЕДНЕЙ ВСТРЕЧЕ СО СТАЛИНЫМ</p>
    </title>
    <p>Это было в конце 1952 года. Я был приглашен на концерт, посвященный окончанию работы XIX съезда партии. Все шло хорошо и привычно. Выступал Краснознаменный ансамбль песни и пляски. Я видел, что Сталину нравится это выступление, Но вот от стола, за которым сидело правительство, отделился Ворошилов, поспешно пошел к руководителю ансамбля Александрову и передал ему просьбу Сталина сыграть «Яблочко». Зазвучал знакомый мотив. Сталин поднялся из-за стога, подошел к дирижеру и встал рядом с ним. Заложив руку за френч, Сталин выпрямился и начал петь, а Александров дал знак оркестру играть тихо, чтобы слышен был негромкий, надтреснутый старческий голос исполнителя:</p>
    <poem>
     <stanza>
      <v>Эх, яблочко, куда котишься,</v>
      <v>В Губчека попадешь ―</v>
      <v>Не воротишься ―</v>
      <v>В Губчека попадешь ―</v>
      <v>Не воротишься...</v>
     </stanza>
    </poem>
    <p>Меня охватил ужас. Мне показалось, что Сталин опрометчиво вышел из образа вождя, но скоро опомнится и не простит свою оплошность никому из присутствующих. Я на цыпочках, боком вышел из зала и уехал домой.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ГЛАВНЫЙ АРЕСТАНТ СТРАНЫ</p>
    </title>
    <p>Важной символической деталью эмблемы XX века могла бы стать колючая проволока. Человечество научилось беспривязному содержанию скота. Этот метод оказался эффективен и по отношению к человеку. Территории величиной с целые страны были огорожены колючей проволокой. Эти территории заселяли арестанты численностью с целые народы.</p>
    <p>Поразительней всего, что в добровольно-вынужденном заключении находился и Сталин. Его двухэтажную дачу отделяла от мира колючая проволока. Второй этаж этого дома, кажется, был необитаем. Лишь однажды там ночевал Мао Цзэдун, постель которому из уважения и гостеприимства стелил сам Сталин, который, впрочем, перед этим, демонстрируя свое величие, несколько дней не принимал гостя. На первом этаже размещалась прихожая с простой солдатской вешалкой на стене. На вешалке висела шинель вождя. Большая комната кабинет Сталина: письменный стол с простейшей кнопочной сигнализацией для вызова охраны, в дверях глазок для наблюдения. У стены―диван. На одной из стен огромная карта, около которой лестница позволявшая приблизиться к любому пункту на карте. В комнате по меньше, спальне - тахта. Мебели мало, обстановка спартанская. Предметов искусства нет. Ведь не назовешь искусством репродукцию из «Огоньке» ― картину Юрия Непринцева «Василий Теркин на привале», висевшую на кнопках над диваном.</p>
    <p>Во всем ощущались меры предосторожности: нажимая выключатель, Сталин тушил и зажигал свет сразу во всем доме, так что снаружи нельзя было определить, в какой комнате находится сейчас хозяин. Занавеси на окнах снизу были подрезаны, чтобы за ними нельзя было спрятаться. Множество предосторожностей оберегало Сталина от внешнего мира.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>БОЙ СО СТАЛИНЫМ</p>
    </title>
    <p>В начале 50-х годов один из северных лагерей в районе Магадана восстал. Заключенные разоружили вохров-цев, перебили часовых и под руководством зека ― бывшего военного ― ушли из лагеря многотысячной толпой, Это была большая армия, вооруженная чем попало и отчасти оружием, отнятым у охранников. Эта армия, которой нечего было терять, победно шла от одного лагеря к другому, сметая охрану и освобождая других заключенных. Армия росла в геометрической прогрессии, от лагеря к лагерю обретая новое оружие, новых бойцов и запасы провианта. Понимая, что в Союзе они будут разгромлены регулярными войсками, предводитель этого войска повел его к Чукотке, чтобы перебраться на Аляску. Все заградительные отряды, которые бросались навстречу этому «железному потоку», сметались с дороги. Мужчины и женщины шли через тундру к Берингову проливу. Тогда Сталин бросил против них боевую авиацию. На белом снегу тундры огромные черные людские массы представляли легкоуязвимую цель. Их громили прицельным бомбометанием и добивали штурмовики на бреющем полете. На многие километры по тундре оставался след кровавого месива от разбомбленной армии восставших арестантов.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЗДОРОВЬЕ ОТДАНО БОРЬБЕ</p>
    </title>
    <p>К концу жизни у Сталина высохла рука и начала сохнуть нога. Не надеясь на врачебную этику, с докторе, лечившего Сталина, взяли подписку о неразглашении диагноза и самого факта болезни. Ногу лечили рентгеном. Больная нога и была причиной того, что Сталин всегда ходил в сапогах.</p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>5 марта 1953</p>
    <p>«ТИРАН УМЕР!»</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Не нужно ничего отнимать у него, нужно только ничего ему не давать. Стране не нужно делать никаких усилий для себя, только бы она ничего не делала против себя(...) Я не требую от вас, чтобы вы бились с ним, нападали на него, перестаньте только поддерживать его, и вы увидите, как он, подобно колоссу, из-под которого вынули основание, рухнет под собственное тяжестью и разобьется вдребезги,</p>
    <empty-line/>
    <p>Этьен де ла Боэсн. Рассуждение о добровольном рабстве.</p>
   </epigraph>
   <epigraph>
    <p>Он умер и сейчас же открыл глаза. Но он был уже мертвец и глядел как мертвец.</p>
    <empty-line/>
    <p>Н. В. Гоголь.</p>
   </epigraph>
   <section>
    <title>
     <p>ВЕТЕРИНАР ВОЖДЯ</p>
    </title>
    <p>В начале 1953-го Сталин, опасаясь, что настоятельные рекомендации докторов о необходимости для него покоя подорвут его власть, уверовав в сочиненную им самим легенду о врачах-убийцах, отверг квалифицированную медицинскую помощь. В случае недомогания вождь обращался к охраннику, имевшему образование ветеринарного фельдшера: в страхе за свою власть и жизнь Сталин низвел себя до положения скотины.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>НЕ БЫЛ ЛИ БЕРИЯ УБИЙЦЕЙ СТАЛИНА!</p>
    </title>
    <p>Слухи об убийстве Сталина Берией подкрепляются такими соображениями, высказывавшимися разными людьми.</p>
    <p>Берия уже находился в опале. Мимо него шли многие важные дела, в том числе дело врачей, хотя в его руках все еще находилась большая власть.</p>
    <p>Берия радостно воспринял смерть Сталина и воскликнул у еще не остывшего тела: «Тиран умер!».</p>
    <p>Многие предполагают, что Сталин был отравлен, некоторые же отвергают эту версию и утверждают, что старому и перенесшему инсульт Сталину кто-то из охраны по указанию Берия дал сильный подзатыльник. Этого оказалось достаточно, тем более, что толчок был действием не только физическим, но и психологическим: чувство страха постоянно жило в сознании подозрительного Сталина. Утверждают, что высшие круги НКВД уже после ареста Берия давали подписку о неразглашении этого дела, ибо оно могло вызвать лишь смятение в умах и смуту.</p>
    <p>В пользу версии естественной смерти Сталина также приводятся веские аргументы. На Сталина остро подействовало то, что впервые за много лёт он получил на Президиуме резкий отпор по делу врачей и по вопросу намеченной им депортации евреев в Сибирь. Сталин только недавно перенес инсульт; и его здоровье могло не, выдержать тех психических и, физических перегрузок, которых требовала от самодержца бесконечная борьба со своим собственным народом, а теперь уже и с непосредственным окружением.</p>
    <p>И все же слух о том, что Берия убил Сталина, очень упорен и убедителен. Вполне вероятно, что обер-палач подтолкнул стоявшего у края могилы вождя. Маловероятна версия, что в заговоре принимали участие также Маленков, и Хрущев.</p>
    <p>Устранение, Сталина было, тщательно подготовлено. Конец 1952―-начало 1953 года ― последний период жизни вождя, когда он оказался совершенно отсечен от мира. Все его старое окружение ликвидировано или отстранено, вокруг него, были расставлены, новые люди. Был скомпрометирован и уволен из секретарей Сталина Поскребышев: у него выкрали секретные бумаги, которые потом «нашли» у арестованного «врага». Место Поскребышева занял новый помощник. Главный телохранитель генерал Власик и вся его команда были скомпрометированы, и заменены новыми охранниками. Врачи, лечившие Сталина, были объявлены убийцами в белых халатах и заменены. Сменились даже повара. Сталин фактически оказался под домашним арестом, оставаясь диктатором и хозяином страны. Все линий личной безопасности тирана были взломаны с помощью его собственной подозрительности.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СМЕРТЬ СТАЛИНА</p>
    </title>
    <p>Было заведено в определенное время через окошечко в двери (как арестанту!) подавать пищу и световой сигнализацией, как в известных опытах Павлова, напоминать о еде. Первый сигнал неблагополучия: в один из первых днем марта, утром, старуха, выполнявшая обязанности официантки, пришла взять с окошка посуду от ужина. Ужин оказался нетронутым. Старуха подала завтрак и, сообщив об этом мерцанием лампочки, заглянула в глазок: Сталин сидел и писал. Когда через полчаса офицер посмотрел в глазок снова, то тоже увидел Сталина склоненным над столом. И хотя вождь не притронулся к завтраку, его, согласно инструкции, не следовало беспокоить. Когда еще через полчаса офицер заглянув в глазок и Сталин не переменил позы, офицер сообщил об этом начальству. Охрана не знала, что делать. Наконец вызвали соратников и Светлану. Они поняли: что-то случилось и решили взломать дверь. Однако все попытки оказались безуспешными, так как она была сделана из толстой, снарядонепробиваемой стали. Длинный и узкий стальной ключ, которым она открывалась, находился у Сталина. И вдруг нашелся элементарно простой выход, делавший бессмысленной тяжелую броню. Дверь сравнительно легко приподняли и сняли с петель! Вошли в кабинет и поняли, что рука вождя, будто бы пишущая, на самом деле тянулась к сигнализации, когда он потерял сознание. Полуживого, вернее, полумертвого вождя перенесли на диван. Срочно вызвали какого-то малоизвестного врача из департамента Берия. Известные же доктора, следившие за здоровьем Сталина, к тому времени были в тюрьме. Врач засвидетельствовал сердечный приступ. Сталин, незадолго до этого перенесший удар, не приходя в сознание умер.</p>
    <p>5 марта 1953 года должен был начаться процесс над врачами. По иронии судьбы этот день стал днем смерти Сталина.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ВЕРСИЯ ПИСАТЕЛЯ</p>
    </title>
    <p>В конце 50-х годов весьма осведомленный человек-сын генерала МГБ писатель Евгений Д. утверждал, что Берия, чувствуя затягивавшуюся вокруг его горла петлю, отравил Сталина.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>МИР СПАС ПАЛАЧ!</p>
    </title>
    <p>В феврале 1953 года дуайен зарубежных послов в Москве сделал Молотову заявление от имени возглявляемого дипломатического корпуса:</p>
    <p>— По нашим сведениям, предполагается суд над так называемыми врачами-убийцами, который носит явно антисемитский характер и вызовет повсеместные еврейские погромы. Если этот кровавый спектакль будет разыгран, то все аккредитованные в Москве послы покинут СССР, посольства будут закрыты и дипломатические отношения прерваны.</p>
    <p>Молотов доложил об этом на заседании высшей партийной элиты, и ряд руководителей, в том числе он сам и Ворошилов, высказались против этой акции. Сталин молча покинул заседание и больше никогда не появлялся на людях.</p>
    <p>Сталин уже не обращал внимания на протесты посольств и сторонников движения за мир во главе с Жолио Кюри. Вождь намеревался провести кровавую акцию, невзирая на масштабы международного протеста. Степень его свободы от общественного мнения была столь высока, что означала или полное затмение ума, или полную готовность пойти на разрыв международных отношений со всеми ведущими странами мира. Последнее можно объяснить только намерением вождя народов развязать мировую войну.</p>
    <p>Возможно, Сталин умер за пять минут до атомной катастрофы мира. Случайно при таких обстоятельствах не умирают. Если же правда, что Сталина устранил Берия, то фантасмагорическая ирония истории, ее парадоксальность грандиозны: палач спасает мир от гибели!</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>«УСАТЫЙ ХВОСТ ОТКИНУЛ»</p>
    </title>
    <p>Когда в лагерь пришло известие о смерти Сталина, начальство растерялось: заключенных три дня не выпускали из бараков, на работу не выводили, даже пищу носили в бараки. Пополз слух: «Усатый хвост откинул». На четвертые сутки двор оцепили усиленными нарядами и вывели заключенных. Поднялся дикий шум. Потом из шума всплыло одно слово: «Подох...» Потом оно стало явственней и отчетливей. И наконец тысячи каторжных уст стали скандировать: «Подох!» «Подох!» «Подох!»</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>«И В ВОЗДУХ ЧЕПЧИКИ БРОСАЛИ...»</p>
    </title>
    <p>Бывший заключенный, критик Аркадий Беленков рассказывал.</p>
    <p>Зекам долго не сообщали о смерти Сталина. Потом, провели общее построение и поведали скорбную весть: «Умер вождь народов товарищ Сталин». Начальник лагеря приказал заключенным снять шапки и минутой молчания почтить память умершего. Те сняли шапки и молча подбросили их вверх.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПООЩРЕНИЕ</p>
    </title>
    <p>Когда Сталин умер, директорша школы велела детям встать на колени перед портретом Сталина и плакать. Те, у кого это получалось не сразу, поощрялись подзатыльниками.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СЛЕЗЫ ПО УБИЙЦЕ</p>
    </title>
    <p>Поэт Иосиф Бродский сказал: «Я сомневаюсь, что в мире был убийца, о котором плакали бы так много».</p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>1953―1989</p>
    <p>СУД ИСТОРИИ</p>
   </title>
   <epigraph>
    <poem>
     <stanza>
      <v>Кум откушал огурец</v>
      <v>И промолвил с мукою:</v>
      <v>«Оказался ваш отец</v>
      <v>Не отцом, а сукою».</v>
     </stanza>
    </poem>
    <empty-line/>
    <p>Александр Галич.</p>
   </epigraph>
   <epigraph>
    <p>Я вижу слишком много освободителей, я не вижу свободных людей... Начнем с того, чтобы освободить самих себя.</p>
    <empty-line/>
    <p>Александр Герцен.</p>
   </epigraph>
   <section>
    <title>
     <p>ЕДИН ВО МНОГИХ ЛИЦАХ</p>
    </title>
    <p>В системе, созданной Сталиным, в 1953 году ничего не успело измениться, но массовые репрессии прекратились сразу же со смертью тирана. Это с экспериментальной точностью доказывает, что именно вождь народов был главным доносчиком, указывавшим, кого арестовать, главным свидетелем, выяснявшим прегрешения арестованных, главным прокурором, требовавшим для них наказания, главным судьей, определявшим, на какие муки осудить обвиняемых, и главным палачом, без которого не обходилась ни одна казнь.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЛИКВИДАЦИЯ ЛАГЕРЯ</p>
    </title>
    <p>После 1956 года лагерь ликвидировали. Возникло много трудных проблем. Кто будет заготавливать лес вместо заключенных? Куда деть армию охранников? Что делать со сторожевыми собаками?</p>
    <p>Как ни сложно ломать устоявшийся строй жизни, но постепенно все входит в свою колею. Собак, например раздали местному населению. Великолепные волкодавы хорошо прижились у новых хозяев. Но прошлое не уходит из жизни бесследно. Оно таится, ждет своего срока и выходит наружу самым неожиданным образом, В первый же праздник 1 Мая, когда нарядно одетые люди вышли на демонстрацию, во всем городе и в его окрестностях все волкодавы сорвались с цепей. Они выстроились вдоль колонн и спокойно сопровождали демонстрантов до трибун с местными властями. Псов невозможно было отогнать от колонн никакой силой. А когда демонстрация закончилась, и люди попытались разойтись, собаки стали свирепо бросаться на них и снова загонять в колонны.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЗАХОРОНЕНИЕ</p>
    </title>
    <p>Когда Сталина положили рядом с Лениным в Мавзолей, знаменитый парикмахер из Центрального дома литераторов Моисей сказал: «Как в коммунальной квартире. Однако жировка выписана все-таки на одного».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПЕРЕЗАХОРОНЕНИЕ</p>
    </title>
    <p>Его вынесли из Мавзолея. Теперь его называют перемещенным лицом. Его похоронили рядом с убитым им Фрунзе. Говорят, Фрунзе спросил: «Куда дальше пойдете?» Сталин ответил: «Куда пошлет партия».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>МЕДНЫЙ ИСТУКАН</p>
    </title>
    <p>В середине XX века у начала канала «Волго-Дон» поставили на возвышенности огромную фигуру Сталина, Монумент обсиживали и загаживали птицы, помет стекал по медному лбу истукана. Нашелся изобретатель, который создал электрический аппарат, и птицы, подлетавшие близко к скульптуре, стали замертво падать на землю. Через некоторое время вокруг монумента образовалось кладбище птиц. Только от кладбища это проклятое богом место отличалось тем, что трупы птиц никто не хоронил. Они двойным, тройным слоем покрывали землю и распространяли ужасающее зловоние. Казалось, что гниет и смердит медный истукан.</p>
    <p>От электроустройства отказались, и птицы вновь садились на монумент и покрывали его медную голову пометом,</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ЕЩЕ ОДИН ИСТУКАН</p>
    </title>
    <p>В Туруханском крае, на берегу Енисея, стояла огромная беломраморная статуя вождя. Ее было видно и с суши, и с проходивших по реке пароходов. Монумент сбросили в реку. Сейчас, если смотреть с борта парохода, под чистой и прозрачной водой видна фигура усатого человека, лежащая на дне. И когда волны перекатываются, беломраморный Сталин шевелит усами, свет и тени пробегают по его каинову челу.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СНЯТ С ПЬЕДЕСТАЛА</p>
    </title>
    <p>В Тбилиси с помощью вертолета демонтировали огромный памятник Сталину, когда шел матч Тбилиси ― Ереван, и весь город были или на стадионе, или у телевизоров. Истукана как корова языком слизала, на постаменте остался один сапог. И когда люди возвращались с матча, рабочий отбивал этот сапог пневматическим молотком. Его прогнали камнями. На следующий день кто-то поставил рядом с сапогом маленькую фигурку вождя. И было непонятно: то ли это знак уважения, то ли издевка ― от великого истукана до комической фигурки оказался один шаг.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>КОНЦЫ В ВОДУ, ВОЖДЯ В РЕКУ</p>
    </title>
    <p>Снятые в Москве памятники были погружены скопом на огромные машины и отвезены к Калуге. Там на мосту машины разворачивались, подходили бортом к самым перилам, борт открывался, и истуканов сваливали в реку.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПАНОПТИКУМ</p>
    </title>
    <p>В Москве в подвале какого-то запасника до сих пор хранится огромная армия сталинских бюстов и скульптур. Они уже покрылись паутиной и плесенью. Человека, попадающего в этот подвал, охватывает ужас и отвращение. Кто-то хранит этих чудовищ на всякий исторический случай. Ночами истуканы негромко спорят и тайно плетут интриги, надеясь однажды выйти из запасника, разойтись по стране и встать на главных улицах и площадях ее городов.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПАМЯТНИК В ТЕЛАВИ</p>
    </title>
    <p>В Телави на холме стояла статуя Сталина с Мамлакат на руках. Каждый месяц благообразный старик освежал памятник белой масляной краской. Он делал это и после XX съезда. В конце концов множество слоев краски сделали фигуру бесформенной и трудноузнаваемой, все более приближающейся к гениальной простоте снежной бабы.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ВЕРНЫЙ ПРОДОЛЖАТЕЛЬ ДЕЛА СВОЕЙ ЖИЗНИ</p>
    </title>
    <p>Огромная фигура Сталина из красного мрамора валяется в зрительном зале давно закрытого для эксплуатации старого кинотеатра Москвы. Вот уже много месяцев какая-то артель отпиливает от этой фигуры красные могильные плиты и продает их. Еще на много могил хватит Сталина. Замечательное символическое назначение нашли люди для мраморного колосса.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ПОШЕЛ В ДЕЛО</p>
    </title>
    <p>При освоении целины бюсты Сталина использовали в качестве трамбовок: вождя брали за уши, и плоским основанием бюста утрамбовывали бетон.</p>
    <p>Другое применение бесчисленных статуй вождя после XX съезда ― закладка в основания фундаментов и сбрасывание в реки при перегораживании их плотиной. Так Сталин наконец реально послужил делу строительства новой жизни.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРЕЦЕДЕНТ</p>
    </title>
    <p>Разоблачив Сталина и осудив сталинизм, Хоушев стап единственным за всю историю России царем, который остался жить, сойдя с престола. Он даже в ссылку не попал. Это феноменальный исторически положительный результат атмосферы, установленный Хрущевым в результате разоблачения Сталина.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СТАЛИН КАК ЗНАК АПОКАЛИПСИСА</p>
    </title>
    <p>Народный глас о Сталине и сталинизме полифоничен и рисует многосложную картину, из которой ни одной краски не следует выбрасывать, даже если эта краска связана с мистикой или религиозным сознанием, или с недостаточно оптимистичным взглядом в будущее. Даже если эта картина представляется нам ошибкой, без нее нет полноты народного представления о сталинизме и порожденных им исторических следствиях.</p>
    <p>Библия предсказала конец света. Один воспринимал Сталина как отца народов и воплощение социализма, другие―как гибель революции и социализма, а третьи― как пришествие антихриста и конец света.</p>
    <p>В начале этого повествования, рисуя портрет Сталина, я рассказал предание о жандармском послании, отмечающем особую примету провокатора Джугашвили: нет пальца на одной ноге. Другое предание уточняет: у Сталина было два сросшихся пальца на ноге. Это примета анархиста, что придает особое звучание рассуждениям о Сталине как предвестнике апокалипсиса. Новым его предвестником стал Чернобыль. По Библии, перед всеобщей катастрофой звезда упадет в полынь. Чернобыль ― это по-украински полынь.</p>
    <p>Провидение Бог, Рок или История уготовила Земле и Человечеству реальный конец света. При этом основная система, приводящая все к гибели, несколько раз перестрахована другими столь же губительными системами.</p>
    <p>Первая, главная система апокалипсиса ― разобщение людей на уровне семьи, общества, народа государств, мировых обществ и систем. Драматичны межнациональные отношения. Порвалась связь не только времен, но и людей.</p>
    <p>Вторая система апокалипсиса ― это атомное оружие, которым ныне владеют США, Англия, Франция, СССР. Китай, Индия, Пакистан, возможно ЮАР и Израиль. Много. И все очень разные. Если людям удастся не нажать кнопки ядерной войны, то человечество не сгорит в ее огне, но это еще не факт, что оно уцелеет.</p>
    <p>Ведь есть еще и третья, уже введенная в действие система самоуничтожения человечества, в которой кнопки уже нажаты и ракеты летят: экология. Мировой океан, по свидетельствам знаменитого Бомбара, превратисся в клоаку многие реки, озера, поля отравлены, земля и воздух целых районов ― ядовиты. Озоновый слой, предохраняющий все живое от ультрафиолетовых лучей, имеет разрывы над Южным полюсом, и они расширяются. Экологически опасны и парниковый эффект, возникающий от переизбытка углекислого газа в атмосфере, и ухудшение радиационного фона в результате энергетических сбоев типа Чернобыля.</p>
    <p>Еще одной системой обеспечения апокалипсиса является чума XX века ― СПИД, дополняемый раком и сердечно-сосудистыми болезнями. Человек сильно оторвался от природы в питании и в образе жизни, и существование его как биологической особи поставлено под угрозу.</p>
    <p>Таковы множественные «перестраховывающие», «перекрывающие» друг друга системы самоистребления человечества. Трудно спастись от этих «намерений». Истории, Бога или Рока. Спасение в общечеловеческих усилиях. Однако менее всего человечество склонно объединиться.</p>
    <p>Национальная и социальная рознь людей препятствует их единению.</p>
    <p>Сталинизм углублял противоречия, провоцировал борьбу всех со всеми, порождал раскол современного мира. Границы разломов прошли по границам наций, классов, государств, лагерей (объединений государств), союзов, сообществ. Этим Сталин актуален сегодня как антихрист, работающий на разобщение и тем самым на апокалиптическую гибель человечества.</p>
    <p>Мир заинтересован в нашей десталинизации не меньше нас. Всеобщность взаимозависимостей подчеркивал президент Кеннеди: «Россия ― колосс. Если этот колосс рухнет, то под ее обломками погибнет весь мир».</p>
    <p>Перед лицом апокалипсиса человечество оказывается в пограничной ситуации ― между жизнью и смертью. Это и есть час истины. Как писал Достоевский в записных тетрадях, «бытие только тогда и есть, когда ему грозит небытие. Бытие только тогда и начинает быть, когда ему грозит небытие». Сколько часов или веков будет длиться это состояние ― не нам знать, однако будем же ценить каждый миг нашего бытия, начавшего быть. Чтобы жить, нам надо стать другими. Можно назвать это новым мышлением, можно ― приоритетом общечеловеческих ценностей, однако ясно, что по-старому, по-сталински жить больше нельзя: от этого неразумия погибает мир.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>СМЕРТЬ ГОТВАЛЬДА</p>
    </title>
    <p>Вслед за Сталиным умер его верный чехословацкий последователь Климент Готвальд. Существует несколько версий этого события.</p>
    <p>Во время похорон Сталина он стоял на мавзолее без шапки и сильно простудился.</p>
    <p>Кончина Сталина вызвала нервное потрясение, оказавшееся губительным.</p>
    <p>Покончил жизнь самоубийством, боясь расплаты за содеянное по указанию вождя народов.</p>
    <p>Одна из версий перекликается с преданиями о насильственной смерти Сталина: попрощаться с вождем собрались со всего мира его главные приверженцы. Готвальд заметил выступившую в углу рта Сталина пену, вытер ее своим носовым платком и положил его в карман. Берия испугался разоблачения и устранил Готвальда.</p>
    <p>Когда Збарский пришел бальзамировать Готвальда, его телохранители были пьяны, и один из них сказал: зачем бальзамировать, он при жизни так проспиртовался, что никогда не испортится.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>САПОЖНИКИ ПОД ПОДОЗРЕНИЕМ</p>
    </title>
    <p>Болгарский поэт Божидар Божилов был в Грузии. Возвращался в гостиницу после доброго застолья. У входа увидел сапожника, прибивающего набойку. Остановился и стал пристально его рассматривать. Сопровождающие его грузины с удивлением спросили:</p>
    <p>— Божидар, что ты разглядываешь? Что тут интересного? Сапожник как сапожник.</p>
    <p>Божидар ответил:</p>
    <p>— А может быть, он отец нового Сталина?</p>
   </section>
  </section>
 </body>
 <binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEASABIAAD/2wBDAAMCAgMCAgMDAwMEAwMEBQgFBQQEBQoHBwYIDAoM
[encoded data, 111024 characters]
35NcPNIY72FwBuIK/hg0UVVLZEz3Z//Z</binary>
</FictionBook>
